Лунный камень полностью

Печаленъ и скученъ былъ наступившій затѣмъ субботній вечеръ. Для поддержанія крѣпости своего духа я усердно принялся за свою трубочку и Робинзона Крузо. Женщины (исключая Пенелопу) проводили время въ толкахъ о самоубійствѣ Розанны. Онѣ всѣ упорно держались того мнѣнія будто бѣдняжка украла Лунный камень и лишила себя жизни изъ боязни быть уличенною въ воровствѣ. Дочь моя, конечно, твердо держалась первоначально высказаннаго ею мнѣнія. Странно, что ни мнѣніе Пенелопы о причинѣ побудившей Розанну къ самоубійству, ни показанія моей молодой госпожи насчетъ ея неприкосновенности къ дѣлу, ничуть не объясняли поведенія несчастной дѣвушки. И тайная отлучка ея въ Фризингаллъ, и всѣ похожденія ей съ кофточкой оставались попрежнему загадочными. Конечно, безполезно было обращать на это обстоятельство вниманіе Пенелопы: всякое раздраженіе дѣйствовало на нее также мало, какъ проливной дождь на непромокаемую одежду. По правдѣ оказать, дочь моя наслѣдовала отъ меня стойкость взгляда и мысли и въ этомъ отношеніи даже за поясъ заткнула своего отца,

На слѣдующій день (въ воскресенье) карета, остававшаяся до сихъ поръ въ домѣ мистера Абльвайта, возвратилась къ намъ пустая. Кучеръ привезъ мнѣ письмо и нѣкоторыя приказанія для горничной миледи и для Пенелопы.

Письмо увѣдомляло меня, что моя госпожа рѣшилась въ понедѣльникъ увезти миссъ Рахиль въ свой домъ, находящійся въ Лондонѣ. Въ письменномъ же распоряженіи обѣимъ горничнымъ отдавались нѣкоторыя приказанія насчетъ необходимаго туалета, и назначалось время, когда онѣ должны были встрѣтить свою госпожу въ городѣ. Съ ними же приказано было отправиться и большей части слугъ. Уступая желанію миссъ Рахили не возвращаться болѣе домой, послѣ всего происшедшаго въ немъ, миледи рѣшилась отправиться въ Лондонъ прямо изъ Фризингалла. Я же, впредь до новыхъ распоряженій, долженъ былъ остаться въ деревнѣ для присмотра надъ домашнимъ и полевымъ хозяйствомъ. Слугамъ, оставшимся со мной, назначалось полное содержаніе.

Вспомнивъ по этому поводу все, что говорилъ мистеръ Франклинъ о разъединеніи, водворившемся въ нашей средѣ, я естественно напалъ на мысль и о самомъ мистерѣ Франклинѣ. Чѣмъ болѣе я думалъ о немъ, тѣмъ болѣе и безпокоился объ его будущемъ, и наконецъ рѣшился съ воскресною почтой написать слугѣ его батюшки, мистеру Джефко (котораго я знавалъ въ былое время), прося его увѣдомить меня, что предприметъ мистеръ Франклинъ по прибытіи своемъ въ Лондонъ.

Воскресный вечеръ былъ, кажется, еще печальнѣе субботняго. Мы кончили праздничный день такъ, какъ большая часть жителей нашего острова кончаютъ его аккуратно одинъ разъ въ недѣлю, то-есть, предупредивъ время отхода ко сну, мы всѣ задремали на своихъ стульяхъ.

Не знаю, что принесъ съ собой понедѣльникъ для остальныхъ нашихъ домашнихъ; я жевъ этотъ день испыталъ сильное потрясеніе. Именно въ понедѣльникъ и сбылось первое предсказаніе пристава Коффа, насчетъ Іолландовъ.

Отправивъ Пенелопу и горничную миледи со всѣмъ багажемъ по желѣзной дорогѣ въ Лондонъ, я бродилъ по усадьбѣ, присматривая за хозяйствомъ, какъ вдругъ слышу, что кто-то зоветъ меня. Я оглянулся назадъ и очутился лицомъ къ лицу съ дочерью рыбака, хромою Люси. За исключеніемъ хромой ноги дѣвушки и ея чрезмѣрной худобы (что въ моихъ глазахъ составляетъ страшный недостатокъ въ женщинѣ), въ ней можно было бы отыскать и нѣкоторыя пріятныя для каждаго мущины качества. Смуглое, выразительное, умное лицо ея; звучный, пріятный голосъ и прекрасные, густые, темнорусые волосы были въ числѣ ея достоинствъ. Костыль былъ грустнымъ придаткомъ къ другимъ ея бѣдствіямъ; а бѣшеный нравъ довершалъ собою ея недостатки.

— А, это вы, моя милая, оказалъ я, — что вамъ нужно?

— Гдѣ тотъ человѣкъ, котораго вы зовете Франклиномъ Блекомъ? спросила дѣвушка, опершись на костыль и бросивъ мнѣ свирѣпый взглядъ.

— Такъ неучтиво выражаться о джентльменѣ, сказалъ я. — Если вы желаете освѣдомиться о племянникѣ миледи, то должны называть его мистеромъ Франклиномь Блекомъ.

Она, прихрамывая, сдѣлала шагъ впередъ и такъ дико взглянула на меня, точно заживо хотѣла меня съѣсть.

— Мистеръ Франклинъ Блекъ! повторила она. — Убійца Франклинъ Блекь было бы для него болѣе приличное названіе.

Опытность, пріобрѣтенная мною въ супружеской жизни, оказалась на этотъ разъ сподручною. Если женщина хочетъ досадитъ вамъ, то перемѣнитесь съ ней ролями и постарайтесь сами вывести ея изъ терпѣнія. Женщины всегда заранѣе предвидятъ всякій маневръ, который вы предпримете въ свою защиту, кромѣ этого, и одно олово въ подобномъ случаѣ стоитъ цѣлой сотни. Вотъ почему и теперь достаточно было одного слова, чтобы разбѣсить хромую Люси. Насмѣшливо глядя ей въ лицо, я проговорилъ:

— Тьфу ты пропасть!

Дѣвушка мгновенно вспыхнула. Ставъ на здоровую ногу, она схватила свой костыль и неистово ударила имъ три раза по землѣ.

— Онъ убійца, убійца, убійца! Онъ былъ виновникомъ смерти Розанны Сперманъ!