— Я отвез ее на Портлендскую площадь и приехал сюда; невозможно было отпустить ее одну. Я не могу винить вас — ведь вы увиделись с нею в моем доме и с моего позволения — в том страшном потрясении, какое это несчастное свидание причинило ей. Я могу только не допустить повторения подобного зла. Она молода, она решительна и энергична — она это перенесет; время и покойная жизнь помогут ей. Обещайте, что вы не сделаете ничего для того, чтобы помешать ее выздоровлению. Могу я положиться на вас в том, что без моего согласия и одобрения вы не станете пытаться еще раз увидеться с ней?
— После того, что она выстрадала, и после того, что выстрадал я, — ответил я, — вы можете положиться на меня.
— Вы обещаете?
— Да.
Мистер Брефф, казалось, почувствовал облегчение. Он положил шляпу и придвинул свой стул ближе к моему.
— Значит, с этим покончено, — сказал он. — Теперь поговорим о будущем — о вашем будущем. По моему мнению, вывод из необыкновенного оборота, который приняло это дело теперь, вкратце следующий. Во-первых, мы уверены, что Рэчел сказала вам всю правду так ясно, как только можно ее высказать в словах. Во-вторых, хотя мы знаем, что тут кроется какая-то ужасная ошибка, мы не можем осуждать Рэчел за то, что она считает вас виновным, основываясь на показании собственных своих чувств, поскольку это показание подтвердили обстоятельства, говорящие прямо против вас…
Тут я перебил его.
— Я не осуждаю Рэчел, — сказал я, — я только сожалею, что она не решилась поговорить со мной откровенно в то время.
— У вас столько же оснований сожалеть, что Рэчел — Рэчел, а не кто-нибудь другой, — возразил мистер Брефф. — Да и тогда сомневаюсь, решилась ли бы деликатная девушка, всем сердцем желавшая сделаться вашей женой, обвинить вас в глаза в воровстве. Как бы то ни было, сделать это было не в натуре Рэчел. Кроме того, она сама сказала мне сегодня по дороге в город, что и тогда не поверила бы вам, как не верит сейчас. Что можете вы ответить на это? Решительно ничего. Полноте, полноте, мистер Фрэнклин! Моя теория оказалась совершенно ошибочной, согласен с этим, но при настоящем положении вещей неплохо все-таки послушаться моего совета. Говорю вам прямо: мы будем напрасно ломать голову и терять время, если попытаемся вернуться назад и распутывать эту страшную путаницу с самого начала. Забудем решительно все, что случилось в прошлом году в поместье леди Вериндер, и посмотрим, что мы можем открыть в будущем, вместо того, чего не можем открыть в прошлом.
— Вы, верно, забыли, — сказал я, — что все это дело, — по крайней мере в части, касающейся меня, — лежит в прошлом.
— Ответьте мне, — возразил мистер Брефф, — вы считаете, что именно Лунный камень причина всех этих неприятностей? Лунный камень или нет?
— Разумеется, Лунный камень.
— Очень хорошо. Что, по-вашему, было сделано с Лунным камнем, когда его отвезли в Лондон?
— Он был заложен у мистера Люкера.
— Мы знаем, что не вы его заложили. Знаем мы, кто это лицо?
— Нет.
— Где же, по-вашему, находится сейчас Лунный камень?
— Он отдан на сохранение банкирам мистера Люкера.
— Вот именно. Теперь заметьте. Сейчас уже июнь. В конце этого месяца — не могу точно установить день — исполнится год с того времени, когда, как мы предполагаем, алмаз был заложен. Налицо возможность, — чтобы не сказать более, — что человек, заложивший эту вещь, захочет выкупить ее по истечении года. Если он ее выкупит, мистер Люкер должен сам — по собственному своему распоряжению — взять алмаз от банкира. При данных обстоятельствах я считаю нужным поставить сыщика у банка в конце этого месяца и проследить, кому мистер Люкер возвратит Лунный камень. Теперь вы понимаете?
Я согласился (хотя и с некоторой неохотой), что мысль, по крайней мере, была нова.
— Столько же эта мысль мистера Мертуэта, сколько и моя, — сказал мистер Брефф. — Может быть, она никогда не пришла бы мне в голову, если бы не разговор с ним. Если мистер Мертуэт прав, индусы тоже будут стеречь возле банка в конце месяца, — и тогда, может быть, произойдет что-нибудь серьезное. Что из этого выйдет, совершенно безразлично для вас и для меня, — кроме того, что это поможет нам схватить таинственного некто, заложившего алмаз. Человек этот, поверьте моему слову, причина — не имею претензий знать в точности, каким образом — того положения, в котором вы очутились в эту минуту, и только один этот человек может возвратить вам уважение Рэчел.
— Не могу отрицать, — сказал я, — что план, предлагаемый вами, разрешит затруднение очень смелым, очень замысловатым и совершенно новым способом, но…
— Но у вас имеется возражение?
— Да. Мое возражение заключается в том, что ваше предложение заставляет нас ждать.
— Согласен. По моим расчетам, вам придется ждать приблизительно около двух недель. Неужели это так долго?
— Это целая вечность, мистер Брефф, в таком положении, как мое. Жизнь будет просто нестерпима для меня, если я не предприму чего-нибудь, чтобы тотчас восстановить свою репутацию.
— Ну-ну, я понимаю это. Вы уже придумали, что можно сделать?
— Я решил посоветоваться с сыщиком Каффом.
