Тиссель повел Энтони на свой ковчег и учинил ему долгий и обстоятельный допрос. Некоторые из ответов заносил в какую-то таблицу. Затем Тиссель строго приказал Энтони молчать об их разговоре, поручил его Тоби и Рексу и велел всем троим отвести дом от берега и никого не пускать на борт до его, Тисселя, возвращения.
Прибежав — в который раз! — в космопорт, Тиссель застал Ролвера за едой. На обед была копченая рыба с пряностями, тертая кора салатного дерева и большая чаша местной смородины. Ролвер отстучал приказ на химеркине, и раб сервировал место для Тисселя.
— Ну, как продвигается расследование? — с набитым ртом поинтересовался Ролвер.
— Пока хвастаться нечем. Но ведь я могу рассчитывать на вашу помощь?
Ролвер коротко всхохотнул:
— Если вам помогут мои наилучшие пожелания.
— Нет, у меня конкретная просьба. Я хотел бы попросить у вас раба. На время.
Ролвер оторвался от еды.
— Это еще зачем?
— Пока не могу сказать. Но, поверьте, не от нечего делать.
Без особой любезности Ролвер вызвал раба и приказал ему отправляться к Тисселю.
На обратном пути Тиссель зашел в контору Экспорта-Импорта. Велибус поднял взгляд от счетов.
— Доброе утро Сээр Тиссель.
Тиссель сразу взял быка за рога:
— Сээр Велибус, вы не могли бы одолжить на несколько дней раба?
Велибус на секунду задумался, затем пожал плечами:
— Почему бы и нет?
Явился раб, вызванный треском химеркина.
— Такой вас устроит? Или вы предпочитаете девицу? — Велибус обидно ухмыльнулся.
— Этот вполне подойдет. Я верну его вам через несколько дней.
— О, не спешите, — великодушно махнул рукой Велибус и углубился в работу.
Тиссель вернулся на ковчег, где допросил по отдельности двух новых рабов и опять пометил что-то в своей таблице.
На Титаник мягко опустились сумерки. Тоби и Рекс взялись за весла, ковчег отчалил от пристани, заскользил по шелковой глади океана. Тиссель, сидя на палубе, вслушивался в отдаленный гул голосов, перезвон инструментов. Ковчеги покачивались на воде, там и сям трепетали медовой желтизны огоньки, вспыхивая порою арбузной алостью. Берег потемнел и стал неразличим; скоро с гор спустятся Ночные, станут рыться в отбросах, жадно вглядываться в воду…
Через девять дней «Бонавентура» по расписанию прибудет на Сирену; Тисселю приказано вернуться в Полиполис. Девять дней — не так уж много, подумал Тиссель, но их вполне может хватить.
Прошло два дня, и три, и четыре, и пять. Каждый день Тиссель выходил на берег и как минимум один раз навещал Ролвера, Велибуса и Керсхола.
Они по-разному реагировали на его визиты. Ролвер — раздраженно и насмешливо, Велибус — предупредительно, Керсхол — учтиво и мягко, но подчеркнуто держась на расстоянии.
Тиссель одинаково ровно воспринимал угрюмую язвительность Ролвера, вежливость Велибуса и отстраненность Керсхола. И ежедневно, возвращаясь к себе, он делал пометки в таблице.
Прошел шестой день, за ним седьмой и восьмой, и Ролвер с грубой прямотой поинтересовался, не собирается ли Тиссель бронировать место на «Бонавентуре».
— Да, закажите один билет.
— Назад, в мир лиц! — содрогнулся Ролвер. — Лица! Бледные, пучеглазые! Эти рыхлые рты, носы, как шишки. Плоские, дряблые лица! Я бы не вынес этого теперь, когда вдоволь пожил здесь. Вам повезло, что вы еще не стали настоящим сиренийцем.
— Но я не собираюсь назад.
— Вы же хотите заказать место?
— Да. Для Хаксо Энгмарка. Это он вернется в Полиполис, в отсеке для заключенных.
— Вот как, — сказал Ролвер. — Вы вычислили его.
— Конечно. А вы разве нет?
Ролвер пожал плечами.
— Насколько я могу судить, он либо Велибус, либо Керсхол. Но для меня это не имеет никакого значения до тех пор, пока он носит маску и справляется со своими обязанностями.
— А для меня имеет, и огромное, — сказал Тиссель. — Во сколько завтра отправляется лихтер?
— Ровно в одиннадцать двадцать. Так что скажите Энгмарку, чтобы не опаздывал.
— Он будет вовремя, — сказал Тиссель.
Посетив, как обычно, Велибуса и Керсхола, Тиссель вернулся домой и сделал в таблице три заключительные отметки.
Вот они, доказательства, ясные и убедительные. Не совсем бесспорные, нет — но достаточные для того, чтобы сделать решающий шаг. Тиссель проверил пистолет. Завтра решиться все. У него нет права на ошибку.
Рассвет выдался перламутрово-белым, словно внутренности раковины; Мирэль поднималась сквозь утренний туман. Тоби и Рекс сели на весла, и дом поплыл к пристани. Ковчеги остальных иномирян сонно скользили по морской зыби.
Тиссель пристально вглядывался в тот из них, чьего хозяина Хаксо Энгмарк убил и бросил в море. Этот ковчег двигался к берегу. Сам Энгмарк стоял на передней палубе в маске, которой Тиссель никогда раньше не видел: алые перья, черное стекло, веер зеленых волос. Тиссель не мог не восхититься его самообладанием.
Энгмарк ушел с палубы. Его ковчег приблизился к причалу; рабы пришвартовали его и спустили сходни. Тиссель, пряча пистолет в складках одежды, помчался по пристани, взлетел по трапу к Энгмарку и распахнул двери гостиной. Человек за столом удивленно поднял голову в красно-черно-зеленой маске.
