Наблюдающий за происходящим Штефан подошел-таки поближе — ему стало плохо видно. Хэлен не отличалась высоким ростом и почти скрылась среди людской толчеи. Внимательный взгляд его не упускал ничего: ни легких движений рук Хэлен, которая словно бы и не касалась паутины, ни осторожных ударов наносимых людям, мешающим ей продвигаться вперед. Разумеется, она не причинила вреда ни одному из обезумевших от страха людей, но распластывала липкие пряди паутины так ловко, будто всю жизнь только этим и занималась. С каждым новым ее движением она становилась все ближе к веретеннице, и та уже чувствовала, что оплошала, не скрывшись сразу, как ей это предложили.
— Госпожа…Не спешите с расправой! Я ошиблась… Госпожа! Простите, но я была так голодна. Госпожа… Все решили, что больше нечего бояться и прятаться, что теперь-то уж можно брать столько крови, сколько захочешь! — паучиха мелко тряслась от страха — всего пара метров отделала ее от надвигающейся угрозы.
— Ты знала, кому грозишь…- прошелестела в ответ Хэлен и молниеносно обернулась к Штефану. Он стоял на краю границы паутины, глаза его почернели и поглощали слепящий свет пламени, что подбиралось все ближе к центру.
— Делай, что дОлжно! — рык рвался из волчьего горла.
И мгновения слились в одно, замерли послушно у ног. Два взмаха тонкой ладони, и вот уже рассыпались люди, выпутываясь из тисков. Никто не стоит между палачом и жертвой. Она помнила, как убила Брая, помнила, как убила ведьму и ищеек в подземелье, но сейчас не хотелось марать руки, и оплавленные сталью пальцы обвились вокруг головы веретенницы, которая всеми своими шестью конечностями вцепилась в Серебряную Госпожу. Когти ее не причинили вреда, лишь жалобно скрипнули о сталь. Хэлен сжала пальцами виски паучихи, лицом приблизившись к уродливому лицу, с искаженными, нечеловеческими чертами. Одно резкое движение и громкий хруст позвоночника слился со звуками пожара. Грудой падали паучиха рухнула на асфальт, разметав все свои суставчатые руки. Брезгливо переступив через тело, Хэлен подошла к Волку. Ее слегка потряхивало, то ли от омерзения, то ли от того, что она впервые приняла посмертные дар отобранной жизни. Кажется сила вливалась в нее через кожу, вместе с дыханием и жаром огня. Волк осторожно опустил ладони ни ее плечи:
— Так и должно быть, Хэлен. Так и должно быть, — голос его мягко струился, заглушая рев пожара, звуки далеких выстрелов, укрощая серебряный дикий огонь в глазах девушки.
— Мне страшно, Штеф…- наконец, она немного пришла в себя, прижалась лбом к его плечу.
— Я знаю. Я тебя остановлю, если ты…
— Если я совсем слечу с катушек..? — усмехнулась Хэлен и подняла на него глаза.
— Да. На первых порах бывает сложно остановиться. Кровь, сила, смерть — тот еще наркотик.
— Спасибо…Мне кажется, нам надо идти к церкви, — она не сомневалась в своем предчувствии, что-то влекло ее, тянуло туда, где над землей распростерся скромный, почти незаметный крест.
Штефан ничего не ответил, лишь улыбнулся спокойно и уверенно.
Людей по дороге им попалась не много. Те кто был жив, бежали ничего не видя и не понимая. Безумие и страх охватили город.
До церкви оказалось рукой подать. Невысокая, старинная, она приютилась рядом со зданием универсального магазина и небольшим фонтаном. Двери были распахнуты, и на гладкие ступени хлестал пенный алый поток.
— Это что, кровь? — оторопела Хэлен.
— Это вино…- Штефан тоже был озадачен.
Покачиваясь и икая, на паперти показался долговязый и очень худой мужчина в рясе. Белый воротничок перекосился и повис дряблым несвежим лоскутом.
— Дети мои, наступил конец света, но я ничем не могу вам помочь! Бегите отсюда… Бегите хоть куда-нибудь, ибо Бог больше не защищает нас. Бога больше нет. Или никогда и не было… — обронил святой отец, взмахнув в воздухе чашей для причастия. Из чаши выплеснулось вино. Он смотрел на Хэлен и Штефана, остановившихся у церковного всхода, и плакал.
— Святой отец, что произошло? — негромко спросила Хэлен.
— Все в пустую…Какой смысл служить тому, кто бросает своих детей прямо в жадную пасть? — он опустился на ступени, вино обтекало его с обоих сторон, впитывалось в рясу, — В доме божьем теперь убивают…
— Кто там сейчас? и почему вас не тронули? — сурово и быстро спросил Волк.
— Я не знаю, кто это. С виду похожи на людей, а на деле…, а меня им не надо. Я для них непривлекателен, — совсем обессилел священник и выронил чашу из рук. С громким жалобным звоном она покатилась по ступеням на камни мостовой.
— Ты со мной? — Хэлен не сомневалась в своем Волке и спросила просто для того, чтобы заглушить этот невыносимый дребезжащий звук.
— Конечно. Но я пойду первым на этот раз, — вся фигура Волка насторожилась и подобралась. Он знал, что паучиха не была серьезным противником для Хэлен, но сейчас угроза была неизвестной.
— Как скажешь.
Сильный запах алкоголя почти заглушал металлический запах крови. Волк не таился, не крался — шел спокойно. Обогнув расколотую бочку из-под вина, он открыл внутреннюю дверь в церковь. Внутри оказалось пятеро мужчин, которые вольготно расположились вокруг алтаря.
