— Мне плевать, будет ли Рози приходить к ней, — ответил Дев.
— Правда? Тебе плевать? Тебе точно не было плевать. Ты заставил ее почувствовать себя кошкой в доме, полном собак, как только узнал, что тут кто-то есть.
Хотя его братья не верили в это, у него не было сверхъестественной способности чуять, когда в доме находятся посторонние, и он не тратил времени на беспокойство о том, что они там делают. До тех пор, пока гости его братьев не шатались поблизости и не попадались ему на глаза, его вообще ничто не волновало.
Его взгляд опустился на бокал бурбона на столе. Гейб понятия не имел, каким на самом деле засранцем он был с Рози. Дерьмо. Даже сам он чувствовал укол… вины. Эта женщина, однако, задевала все его струны… Струны, о существовании которых он даже не подозревал… но он вел себя неразумно и грубо по отношению к Рози. Что он ей сказал?..
Это было не только совершенно неуместно, это была еще и ложь.
Не та часть, где он сказал ей, что она будет умолять его остановиться, умоляя не останавливаться. И не в той части, где он обещал ей, что никто не будет трахать ее сильнее и дольше. Это была правда. Он солгал о том, что сама мысль трахнуть ее — смехотворна.
В этом не было ничего смешного, и он много думал об этом с утра субботы. Достаточно того, что он уже был убежден, что она будет… Резко выдохнув, Дев подхватил бокал бурбона и сделал глоток. Рози будет как никакая другая. Он уже знал это.
— Это все, о чем ты хотел поговорить со мной? — спросил он, поднимая взгляд на Гейба.
Его брат помолчал, потом спросил:
— Что, черт подери, этот человек сделал с тобой?
Каждый его мускул напрягся. Дев даже пальцем не пошевелил.
— Какой человек?
— Не играй со мной в эти игры. Ты знаешь, что я говорю о Лоуренсе. Что, черт возьми, он сделал с тобой, что ты стал так жалок?
Некоторое время он поверить не мог, что его брат задал ему этот вопрос, но потом вспомнил, что Гейб не знал. Не знал и Люциан. Он смотрел на своего брата, страстно желая, чтобы тот ушел назад к Никки. Не потому что хотел, чтобы Гейб убрался с глаз долой. Но потому что не хотел, чтобы его брат выкапывал свежие скелеты.
— Что он сделал, Дев? — Гейб не уходил. Пока нет. — Я должен знать, потому что с каждым днем ты становишься все больше похож на него, и меня это, мать твою, ужасает.
Дев стиснул зубы, а его правая рука сжала бокал. Он не мог даже говорить.
Гейб пристально смотрел на него долгое мгновение, а потом резко, коротко рассмеялся, покачав головой.
— Ладно. Спокойной ночи, Дев.
Он сидел там и смотрел, как его брат уходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Бокал в руке тяжелел, пока слова Гейба крутились и крутились в его голове.
«
Тело Дева среагировало, не думая.
Встав, он завел руку за голову и швырнул бокал через всю комнату. Тот врезался в закрытую дверь, разлетевшись от удара вдребезги. Жидкость и стекло покрыли паркет. Несколько мгновений он так и стоял там, а затем сделал глубокий, медленный вдох. Поправил манжеты рубашки и снова сел, сосредоточившись на доказательствах того, во что был вовлечен Лоуренс де Винсент.
На следующий день Дев стоял перед панорамными окнами и смотрел на город. Его мысли метались в тысячах различных направлений, хотя он был неподвижен и тверд, словно здание, в котором находился.
Он только что закончил совещание с городскими чиновниками по вопросам планирования и разработки проекта, который финансировала компания «Де Винсент Индастриалз». То, что начиналось как новый офис, теперь превратилось в чертов медицинский комплекс. Но ультрасовременное учреждение означало, что доктор Флорес оставался предельно осмотрительным всегда, когда его семья нуждалась в медицинской помощи, а это было бесценно.
В конце концов, если бы не молчание доктора Флоренс, весь мир с легкостью узнал бы, что его сестра, Мадлен, была жива последние десять лет. И, как только это стало бы известно, возникла бы масса вопросов. Тех, на которые Дев и его семья предпочли бы не отвечать из-за того, куда они могли привести.
Мир не должен был знать, что его сестра не только намеренно исчезла и сожительствовала с их двоюродным братом, но и была убийцей.
Это должно было остаться секретом семьи.
Его телефон зазвонил, и он быстро повернулся, пройдя к своему столу. Нажал клавишу интеркома.
— Да?
В динамике раздался голос Дерека Фрейна, его помощника:
— К вам Росс Хайд. — Последовала пауза, и раздражение Дерека ясно прочиталось в одном слове. — Снова.
Дев стиснул зубы, глядя на телефон. Когда дело касалось семьи де Винсент, этот человек проявлял бульдожью хватку, веря, что они замешаны в каком-то грандиозном заговоре и злодеяниях.
По иронии судьбы Росс был бы прав, если бы лаял на другое дерево. Как всегда. Но Дев знал, что подстегивало Росса сильнее личных чувств, сильнее необходимости написать громкую статью о семье де Винсентов. И, в отличие от своего дяди и остальных членов семьи, он не избегал этих встреч с Россом, регулярных, как часы.
