Лунный свет полностью

Ну наконец-то мне удалось хоть что-то сделать как надо. Я, по крайней мере, подумала именно так. А пару часов спустя и вовсе в этом убедилась, когда после ухода из танцевальной студии получила от Дэниэла целую серию сообщений.

Дэниэл: Берди!

Дэниэл: Берди!

Дэниэл: Берди!

Я: Ты мне звонил?

Дэниэл: Мама сказала, что ты ездила к ней.

Я: Я так понимаю, вы с ней опять разговариваете?

Дэниэл: Да. Ты даже не представляешь, какая ты классная!

Я: Да не особо.

Дэниэл: Неправда. Это вот ты: < (^^)>

Я: Вы мне льстите, сэр.

Дэниэл: А вот это я, когда думаю о тебе: (>‘-’)> < (‘_’<) ^ (‘_’)\-\m/(-_-)\m/< (‘-’)>\_ (.”)> < (._.)-`

Я: А что это такое? Кого-то хватил удар?

Дэниэл: Это танец, Берди.

Я: Я ведь предупреждала тебя, что я не клевая.

Дэниэл: А я никогда не слушаю предупреждений. Когда ты рискуешь по жизни, она становится куда лучше.

Теперь в моей жизни многое стало лучше. Я вернула хорошее расположение Черри (слава богу). У меня почти что наладился сон (по крайней мере, мне ни разу не пришлось отключиться на работе). К тому же я стала привыкать жить в доме одна (дедушка прислал фотографии, на которых они с Кэссом демонстрировали целую груду радужной форели).

Но кое-что все же шло не так, как хотелось бы. Мона по-прежнему была слишком занята, чтобы со мной поговорить. Дело Рэймонда Дарке топталось на месте. А после моей встречи с Черри в танцевальной студии мы с Дэниэлом отработали две ночные смены, но он даже ни разу не попытался меня поцеловать.

Вел ли он себя дружелюбно? Конечно. Трепетала ли моя душа каждый раз при виде его улыбки? Еще бы. Заказывали ли мы на завтрак пирог в ресторанчике? А то нет: «Какао-Драйв» (молочный шоколад со взбитыми сливками, посыпанный сверху какао), «Сливочный поцелуй» (пирог на основе пахты, увенчанный пастилками в виде сложенных в поцелуе губок) и «Фрукты от Лесного Короля» (смесь различных ягод с витой короной из коричневого сахара).

Но куда делись наши поцелуи? И почему мы больше не касались друг друга? Почему не шептали ничего друг другу на ушко?

Ведь ничего этого не было. Даже кабриолет нашего расследования и тот застыл на месте, пару раз чихнув мотором. На тот идиотский список мы чуть не махнули рукой. Поэтому во вторник, когда Рэймонд Дарке по обыкновению мог заглянуть в отель, Дэниэл, вместо того чтобы опять превратиться в Джеймса Бонда и занять пост у входа в номер 514, прислал сообщение и сослался на какие-то дела в общине, объяснив, что за человеком в бейсболке в семь часов вечера по его просьбе последит другой работающий у нас парень. Но Дарке, как потом выяснилось, так и не явился, что стало для нас огромным сюрпризом. Нам было известно, что Иванов улетел из Сиэтла в тот самый день, когда мы следили за ним в магазине «Лавка древностей», поэтому я и сама не могла понять, почему это меня так расстроило. Наверное, из-за того, что тайна, связывавшая нас воедино, поблекла и увяла.

А вместе с ней, я боялась, и наши отношения.

По сути, когда Рэймонд Дарке не пришел, у меня в голове только эти мысли и крутились. Следующая ночь у меня была выходной, поэтому, когда я после полудня встала, приняла душ и не увидела от Дэниэла ни одного сообщения, по всем моим костям расползлось мучительное уныние. Может, я что-то сделала не так? Может, Дэниэл провел переоценку своих чувств и изменил мнение о наших отношениях?

Когда я уже досушивала феном волосы, тихо тренькнул телефон. В душе тут же вспыхнула надежда, но это оказалась лишь моя фея, она же крестная мать.

Мона: Ты уже встала?

Я: Да, но еще не проснулась.

Мона: Так даже лучше.

Я: Почему?

Мона: Это единственное предупреждение. Встать. Одеться. Быть готовой. У тебя пятнадцать минут.

Я: Быть готовой? Но к чему?

Мона: Сообщение самоуничтожится через пять секунд…

Я: Ты ко мне заедешь?

Мона: 5, 4, 5, 2, 1. И не надо меня благодарить.

На том и все. Я послала ей еще несколько сообщений, но она мне ни разу на них не ответила. Тогда я оделась, приколола к волосам лилию «старгейзер» и побежала вниз в тот самый момент, когда позвонили в дверь.