– И что он доказывает? В отель я не вселялся, всего-то встречался с другом пропустить по стаканчику. – Он ткнул пальцем Дэниэлу в лицо: – У тебя ничего нет. Ты просто пацан, не знающий, что такое закон, и напридумывавший в голове всяких историй.
Чуть дальше по коридору в нашу сторону ковыляла на высоченных каблуках его жена.
– Уильям? – позвала она. – У тебя все в порядке?
«Нет, – подумала я, – ничего не в порядке. Все это было одной сплошной ужасной ошибкой».
Дэниэл наклонился ближе к Дарке:
– Знаешь что? То, что хотел, я получил. Узнал, что мой отец – сущий ублюдок, как оно всегда и предполагалось. Мне от тебя ничего не надо, так что свое соглашение вместе с деньгами оставь себе. Живи счастливо с новым, более удобным сыном, – сказал он, презрительно посмотрел на жену Дарке и повернулся к выходу. – Кстати, если ты вдруг вообразил, что моя мама засохла от тоски по тебе, как эта «Мадам Баттерфляй», то извини, но я вынужден тебя разочаровать. У нее все отлично. И порвать с таким чудовищем, как ты, было лучшим в ее жизни решением.
С этими словами Дэниэл стремительно зашагал прочь.
На меня даже не посмотрел. Может, даже вообще забыл о моем присутствии. Я бросилась за ним. Над нашими головами мигнул свет, предупреждая театралов, что представление вот-вот начнется. С каждым шагом смущение в моей душе все больше уступало место ярости. А когда мы вышли в зал, предшествующий бельэтажу, я потеряла как терпение, так и способность соображать.
– Ты мне соврал! – заорала я в спину Дэниэлу.
Его длинные ноги тут же замедлили шаг. Он застыл и резко повернулся. Я никогда не видела его таким – одновременно убитым и злым.
– Ты мне соврал, – повторила я, на этот раз уже тише, – и все это время знал, что он твой отец. Хитростью заставил помогать тебе, чтобы выяснить, чем он занимался в отеле! Ты меня использовал! Или это было одно сплошное отвлечение внимания?
– Нет! – Он зажмурил глаза. – Я не использовал тебя. Я…
– Но ты знал, кто такой Рэймонд Дарке, когда впервые рассказал мне о его визитах в отель. Знал, что он твой отец.
– Да! – заорал он. – Знал. Но тебя и не думал использовать. Просто ты вела себя со мной как с прокаженным, говорила, что не желаешь иметь со мной ничего общего, и я подумал… – Он подергал себя за ухо, на его лице отразилась мука. – Когда ты заговорила о детективах и тайнах, я подумал, что для нас это возможность вместе провести время, чтобы ближе друг друга узнать. Да, ты права, мне действительно хотелось посмотреть, что собой представляет мой отец. Любопытство разобрало, понятно? А когда я стал узнавать его на пару с тобой, это дело для меня стало не таким личным и в эмоциональном плане рискованным. В конечном счете я собирался во всем признаться, но то одно, то другое… в общем, когда мы пришли сюда, мне просто захотелось встретиться с ним лицом к лицу, и рассказывать что-либо тебе было уже поздно.
– Поздно, говоришь? Да ты миллион раз мог сказать мне: «Эй, Берди, этот мужик – мой отец». В сущности, тебе ничего не стоило сделать это после того, как мы побывали у него дома. Я бы тебя простила.
– А теперь? Не простишь?
Честно говоря, я даже не знала. Смутно осознавала, что на нас пялятся опоздавшие, бегущие в театр, но была слишком расстроенна, чтобы переживать по поводу устроенной нами сцены.
– Ты получил от меня все, что хотел, да? Я тебе помогла и даже опять стала с тобой спать.
Он потемнел лицом:
– Ты хочешь сказать, что это я появился на пороге
– Да как ты смеешь меня в этом упрекать! Я поступила так, потому что ты был на редкость очарователен и мил. Или, может, только прикидывался?
– Какой там прикидывался? Как у тебя только язык повернулся такое сказать?
Мои глаза защипало от слез.
– Как, говоришь? А так, что я теперь больше не знаю, где правда, а где ложь.
Он согнул в локтях руки, положил ладони на затылок, зашагал от меня прочь, но повернулся опять:
– Значимыми секретами я с тобой поделился. А этот
– Но он твой отец!
– Он мне никто. Прости, что не рассказал тебе. Мне
– Нет! – взвилась я. – Мы уже на эту тему говорили.
