Он поднял над столом кулак, и я, немного поколебавшись, ему отбила. Он, казалось, от этого почувствовал себя на седьмом небе от счастья, в то время как у меня
– Так или иначе, – произнесла я, – но Пол Паркер в этих книгах предстает большим любителем оперы. У него огромная коллекция оперных записей. Вчера я полистала пару его более ранних романов, которые нашлись у дедушки в библиотеке. Так вот, все оперные подробности в них наделены ярко выраженной эмоциональной окраской. Знаешь, как он описывает музыку? Это нечто гораздо большее, чем детали, которыми может похвастаться заурядный персонаж. Дарке, очевидно, знает о чем говорит.
– Значит, разбирается в опере… – сказал Дэниэл и тут же умолк. – Погоди-ка, ты хочешь сказать, что он и сам ее обожает? Не только его герой, но и лично он, так?
– На мой взгляд, это вполне возможно. И я подумала…
– Что?
– Что если мы хотим узнать, зачем Дарке таскается в отель, то в следующий вторник вполне могли бы за ним последить. Это конечно же несет в себе определенный риск, зависит от нашего с тобой графика, и, кроме того, нам еще придется пару дней подождать. К тому же, если хочешь понять, почему человек делает то-то и то-то, сначала нужно узнать его самого. Выяснить, что ему нравится, где он живет, куда ходит и с кем встречается.
– Но мы понятия не имеем, где он живет. Адрес в Сан-Франциско, оставшийся в журнале, чистой воды фикция.
Я наклонилась к нему поближе:
– Зато знаем, что Дарке где-то может покупать оперные записи, и именно в этом заключается наш шанс. Я тут немного покопалась и выяснила, что на Капитолийском холме есть музыкальный магазин, способный похвастаться лучшей в городе коллекцией классической музыки на виниловых дисках.
– Я знаю только один – «Спин Сайкл» на Бродвее.
– Этот поменьше. «Тенор рекорде». Сплошная классика и джаз.
– Слушай, это же гениально! – воскликнул Дэниэл. – Ты предлагаешь нам туда сходить, да? Значит, согласна со мной объединиться?
– Мы с тобой просто коллеги, которых объединяет общее дело, – согласился он, – к судьбе это не имеет никакого отношения.
– Верно, не имеет, – подтвердила я.
– Никакого флирта, никаких касаний.
Его слова прозвучали практически вопросом. Он что, решил меня подразнить? Вполне возможно, я все это напридумывала. А когда попыталась придумать ответ, его ступня ударилась под столом о мою, а потом и бедро.
– Это случайно, – заявил он, когда я посмотрела ему в лицо.
Но при этом не извинился и не подвинулся. Его нога казалась теплой и тяжелой. В месте его прикосновения у меня по телу поползли мурашки. Мне бы надо было отодвинуться. Но я осталась сидеть, как сидела.
Мгновение спустя я взяла вилку и воткнула в картофельные оладьи. Но когда опустила вниз глаза, увидела перед собой не их, а наполовину съеденный кусок пирога. Перед этим Дэниэл поменял наши тарелки.
Он улыбнулся мне одними глазами и сказал:
– Я отвлек твое внимание, Берди. Ты без конца попадаешься на эту удочку.
Дэниэл оказался прав: пирог был действительно хорош. Прямо судьбоносный и позволяющий с ходу обрести свою религию. Как я вообще могла все это время обходить его стороной? Неудивительно, что моя мама поглощала его тоннами.
По сути, я по-прежнему думала о нем, когда на следующий день пораньше села на паром в город. А еще думала о прикосновении ноги Дэниэла ко мне под столом. И никак не могла понять, почему оно казалось мне более запретным по сравнению с тем, чем мы тогда занимались на заднем сиденье. Возможно, пребывала в эйфории от тайны. Возможно, от пирога.
А может, от того и другого.
Заранее разработав маршрут и совершив непродолжительную поездку на автобусе от паромного терминала в центре города, я в конечном счете оказалась в «Эллиотт Бей Бук Кампени» на Капитолийском холме. Мне доводилось бывать здесь и раньше, этот книжный был потрясающий – два просторных этажа, залитых ярким светом, который выплескивался на скрещивавшиеся балки, деревянные полы и многочисленные ряды кедровых полок. В другие дни я торчала здесь долгие часы, просматривая книги. Однако сегодня ноги несли меня в кафешку в глубине магазина, где мы должны были встретиться с Дэниэлом. Вчера, под пьянящим влиянием вишен «Рейнир» и крошки из коричневого сахара, я дала ему свой номер телефона, и потом мы долго переписывались, координируя планы. Поглядев сейчас по сторонам, я испугалась, что где-то напутала.
Но потом увидела за стойкой его.
