Стефани расстегнула пуговицы на его рубашке, раздвинула края и провела руками по голой груди. Пальцы перебирали волосы, которые курчавились над твердыми мускулами, гладили, ласкали. У него великолепное тело, подумала она, совершенных пропорций, гладкое, как у пантеры, с рельефными мышцами. Она чувствовала себя неловко: стеснялась, не зная, где и как к нему прикоснуться, хотела и боялась одновременно. Райан разрешил ее сомнения:
— Сюда, любимая, мой прекрасный Лунный Цветок… — Его п&пьцы накрыли ее руку и повели. — Вот так… да.
Как-то само собой брюки и рубашка Стефани оказались на земле, рядом легла одежда Райана. Под Стефани было толстое одеяло, она потянулась к Райану, и он улегся рядом.
Тени костра колыхались, создавая вокруг них волшебное марево, которое Стефани никогда не забудет. Несмотря на настойчивый призыв желания, Райан не спешил, давая Стефани время на полный отклик. Он нежно обнимал ее, не пытаясь утолить свой голод, осторожно ласкал мягкое тело. Почти загипнотизированная мерцанием страсти в дымчато-серых глазах Райана, Стефани не сделала ни единого движения, чтобы остановить его, и молча молила, чтобы эта темная рука не прекращала гладить ее белую кожу.
Райан не торопился. Он глазами ласкал ее маленькие крепкие груди с твердыми пиками, ждущими прикосновения, бледно-золотистую кожу живота, изящные бедра. Она была волшебницей, колдуньей, одарившей его своими чарами, и Райан чувствовал, как твердеет от желания затеряться, заблудиться в ней.
Он наклонил голову, теплый влажный рот нашел и подразнил розовый напряженный пик, язык обежал его по кругу, зубы слегка сдавили отвердевший бутон, в это время рука накрыта другую грудь. Поводив по ней большим пальцем, Райан услышал всхлип наслаждения, легкий вздох, и она вцепилась в его густые черные волосы и прижалась к нему. И когда губы Райана передвинулись с груди на ее рот, Стефани опустила руки ему на плечи и держалась за него так, как будто тонула.
Она и тонула, тонула в нарастающих волнах чувственности и страсти, все глубже и глубже, ей казалось, что она уже никогда не вынырнет.
Стефани хотела, чтобы Райан испытывал такое же удовольствие, и она дерзко пробежалась подушечками пальцев сверху вниз, по ребрам, по тонкой талии, к бедрам, просунула руки ниже, между их телами. Не выпуская ее из рук, он подвинулся, рот очутился на впадинке под горлом, потом тихонько укусил за шею.
Когда Стефани нашла то, что искала, и взяла в руку, Райан напрягся и тихо застонал, уткнувшись в ее волосы, разметавшиеся по казахскому одеялу. Стефани удивил размер и жар того, что она держала в руке, пальцы машинально сжались, и его руки надавили на ее ягодицы, прижимая к себе, а губы свирепо вжались в рот.
— Так, — сдавленно проговорил он прямо ей в рот, — держи меня так. Да, любимая. — Он направлял ее своей рукой, и оба дрожали от избытка чувств.
Стефани пришла в восторг, узнав, что может заставить его реагировать на нее так же, как она на него, что может вызвать в нем бешеное биение пульса. Она была как тот ребенок, которого эльфы оставляют взамен похищенного: страстное создание, желавшее только одного — почувствовать Райана в себе, сделать его частью себя самой, как она стала бы частью его.
Райан хрипло сказал:
— Остановись, милая, а то я буду спешить там, где спешить не следует…
Стефани замерла, не выпуская его из пальцев, и поразилась бархатистой поверхности. Это было новое открытие, более опасное и восхитительное, чем все ее прежние путешествия, — это было путешествие в туманный мир страсти. Никогда она не позволяла себе такое неспешное исследование. Ночь, проведенная с Райаном в хижине, не шла ни в какое сравнение с сегодняшними сладкими чувствами.
Огрубевший от страсти голос Райана возбудил Стефани еще больше, потому что она поняла, что может лишить его самообладания, что ее руки могут довести его до края, как он доводит ее. Упершись пятками в одеяло, она изогнулась, чтобы быть поближе к нему, и напряженные соски пощекотали ему грудь. Губы были приоткрыты, она быстро облизала их, глубоко вздохнула, глаза в упор посмотрели в затуманенные желанием глаза Райана.
Темное и светлое, горячее и холодное, мягкое и твердое — они были полной противоположностью друг другу, и каждый старался доставить удовольствие другому. Стефани почувствовала себя распутной, наглой, беззаботной. Она шарила по твердому мужскому телу руками, ртом, языком, доводя до предела.
Ему все труднее было сдерживать себя, и, когда Стефани оставила языком длинный влажный след на его животе, последние ниточки оборвались. Райан вплел пальцы в ее волосы, почти ожидая, что те растворятся, исчезнуть его руках, как лучи лунного света или утренний туман. Она казалась существом из сказки, она вся была соткана из лунного света и грез.