— Стефани, все, что ты делаешь, оборачивается несчастным случаем! — Райан с трудом сдерживался. — Я признаю, что иногда тебя провоцирую, но и тогда ты перебарщиваешь. — Он стал перечислять ее акты возмездия, загибая пальцы: — Ты меня лягнула, ты в меня выстрелила, ты упрятала меня в тюрьму, а теперь обожгла лепешкой и протащила сквозь кактусы!
— Ты забыл, что еще я смутила тебя до смерти, освободив из тюрьмы! — выкрикнула Стефани. Его ядовитые замечания больно ранили ее чувствительную душу.
— Да, верно, забыл. — Райан закурил и снова прислонился к седлу, пуская кольца дыма. — Ложись спать, Стефани. Завтра рано утром выезжаем.
Стефани сказала медленно и отчетливо:
— Я надеюсь, что после того, как мы найдем отца, ты исчезнешь с лица земли.
Райан смотрел на нее с язвительным любопытством.
— Почему?
— О, без всякой причины. Я наслаждаюсь тем, что ты заставил меня почувствовать себя… обесчещенной женщиной! — Стефани чуть не плакала, проклиная себя и Райана Корделла. Она не хотела, чтобы он снова спровоцировал ее на проявление чувств, но, кажется, самообладание ей изменило окончательно.
— О чем ты говоришь? — Райан выпрямился. — Обесчещенной? Когда? Кто — я? — Он помотал головой. — О нет, маленькая леди! Это ты на меня не повесишь!
— Я не пытаюсь на тебя что-то повесить. — Стефани смотрела на него с отвращением. — Это сделает мой отец. И не забывай, что у меня есть жених, — добавила она, только теперь вспомнив про Реджиналда.
— Ах да, жених! Забавно, что ты вспомнила о нем именно сейчас — как бишь его, Реджиналд? Ты неделями о нем не вспоминала. Особенно в ту ночь в хижине.
Стефани покраснела и отвернулась. Он должен был это сказать, чтобы представить ее капризной, вероломной и аморальной. Ее кольнуло угрызение совести: она и была вероломной по отношению к Реджиналду. Но она не любила Реджиналда, поняла Стефани, она любила… нет, любовь — слишком сильное слово. Райан вскружил ей голову! Она не могла любить Райана! Нелепо об этом и думать! Может, это из-за дыма она потеряла рассудок, подумала Стефани и нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.
— Не меняй тему, Корделл.
— У меня такое впечатление, что темой был Реджиналд, — сухо заметил Райан.
— Нет, мы осуждали твое обращение со мной. — Она посмотрела ему в глаза и глубоко вздохнула. — Я до сих пор не спрашивала, но скажи честно, мне очень любопытно — почему?
— Почему? — Райан не мог притворяться, что не понял, о чем она спрашивает, но тянул с ответом. Он не хотел говорить правду, но и врать не собирался. Черт, как все усложнилось! Райан пожал плечами и раскурил еще одну тонкую сигару. Стефани ждала, и он знал, что обязан дать мало-мальски приемлемое объяснение своей холодности после той ночи в хижине. В конце концов, она добровольно отдалась ему, ничего не просила и, наверное, имеет право на честный ответ.
— Стефани, это не твоя вина, — медленно начал он. — Просто я не могу до конца поверить, что женщина, выросшая в таких условиях, какие были у тебя, годится для здешней жизни. Там, в хижине, я допустил ошибку, извини.
— Значит, ты решил меня наказать за то, что я выросла в нью-йоркском особняке? Очень умно, — с тихой горечью сказала Стефани. — А как насчет того, что я чувствую, Райан? Ты спросил меня, что я чувствую?
— Ах, ты не понимаешь…
— Да, я не понимаю. Думаешь, ты единственная персона, у кого появлялся шанс? — В коротком смешке слышалась боль. — Не будь дураком. У всех у нас, кто осмеливается жить настоящей жизнью, появляются такие шансы, Райан. Ты ведешь себя нечестно, когда знаешь, что я… увлечена тобой… — Она запнулась и замолчала. Она не хотела признаваться ему, как сильно им увлечена, но все-таки сказала. Теперь она уязвима, как никогда раньше. В глазах вскипели слезы, и Стефани нагнула голову, пытаясь сохранить самообладание.
Легкое прикосновение к плечу испугало ее, она дернула головой и увидела рядом с собой Райана. Он улыбался, глаза смотрели нежно. Одним пальцем он приподнял ей голову за подбородок, другой рукой поддерживал затылок.
— Я не хочу становиться новой игрушкой в руках богатой девушки, Стефани. Я не думал, что ты увлеклась мной.
— О, Райан!..
— Мы же не были друзьями, сама знаешь.
— Кажется, нет.
Стефани не решалась встретиться с ним взглядом. Длинные опущенные ресницы скрывали смущение, которое он без труда прочел бы в ее карих глазах. Она надеялась, что горячие щеки не так раскраснелись, как она это чувствовала. Какая нелепость, она взрослая женщина, а не неуклюжая школьница, почему же Райан оказывает на нее такое действие?
Когда его руки обхватили ее лицо, а губы коснулись губ, Стефани не могла пошевелиться. Не хотела. Она поняла, что ее чувство к Райану гораздо глубже, чем простое увлечение.
Теплые руки Райана погладили контур лица, пробежались по завиткам ушной раковины, скользнули к густым волосам. Губы повторили путь, пройденный руками, по щеке к уху, и, когда язык проник внутрь, Стефани задрожала от желания, одновременно стеснительная и дерзкая.