И утихли, когда я побежала следом за тем, кого не должна была пытаться спасти.
Да какое мне дело до предсказаний? Разве несколько чужих слов могут вынудить меня просто взять и отпустить друга на смерть? Никто не смеет выбирать наше будущее за нас, никто; ни за меня, ни за Тома! А я не дам ему умереть. Ни за что, не сейчас, не так глупо.
Из-за какой-то девчонки, в конце концов!..
Я подбежала к двери ровно в тот момент, когда Том потянулся к медной ручке. Загородив её собой, прижалась спиной к тёмному дереву, – преградив ему путь, заставив в смятении отдёрнуть руку и замереть.
– Ребекка, что ты делаешь?
Он говорил так глухо, что его слова казались эхом чужих слов. Глаза, двигавшиеся и блестевшие, были глазами мертвеца.
Ничего, я найду слова, которые заставят его ожить. Обязана найти.
– Не позволяю тебе уйти туда, куда ты идёшь. С таким видом люди отправляются на эшафот, но никак не навстречу светлому будущему, – твёрдость и горячность моего голоса оказались для меня приятным удивлением. – Том, я люблю тебя, как брата, ты же знаешь. И то, что я не гожусь тебе в жёны, не делает чести мне, не тебе. – Я решительно взяла его ледяные руки в свои; безвольные пальцы, оказавшиеся в моих ладонях, будто принадлежали тряпичной кукле. – Том, послушай… ты молод, богат и хорош собой. Ты нежен и добр, твоя жизнь только начинается. Оглянись вокруг,и ты с лёгкостью найдёшь девушку, которая будет тебе куда лучшей парой, чем когда-либо сумею стать я.
Он высвободился из моей кошачьей хватки бережңо, но непреклoннo. Отступил на шаг, помешав мне вновь перехватить его пальцы.
– Ребекка, выпусти меня.
Том сказал это очень, очень ровно, – и я лишь мотнула головой.
– Нет.
– Дай. Мне. Уйти.
Я упрямо вздёрнула подбородок.
– Я выпущу тебя только тогда, когда ты поклянёшься, что не наделаешь глупостей. К примеру, не решишь поиграть в Вертера и свести счёты с жизнью.
Сквозь бесстрастие на его лице пробилось изумление, и я поняла: он никак не ожидал от меня ни подобных догадок, ни подобной проницательности.
Благодарю, лорд Чейнз. Без вас это и правда вряд ли пришло бы мне в голову.
Я-то склонна была считать Тома слишком умным для подобных решений.
– Клянёшься? – настoйчиво спросила я.
– Что за ерунда. – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла похожей на гримасу. – Ты считаешь меня способным на такое? Обернуть собственную жизнь сентиментальной трагедией?
– Считаю, – без колебаний подтвердила я. – Если хочешь меня разуверить, клянись.
Его улыбка выцвела, и Том отвёл глаза.
– Клянусь.
Мёртвый голос отнюдь меня не убедил.
– Клянёшься моей жизнью?
Он не ответил, по-прежнему глядя в сторону.
– Том, обещай мне!
– Ребекка, отойди от двери, – проговорил он сквозь зубы. – Я не хочу причинить тебе боль.
– И не подумаю.
Он схватил меня за плечи, пытаясь убрать с дороги – и мои пальцы вцепились в дверной косяк, а туфли упёрлись в пол, не позволяя переместить меня ни на дюйм. На миг предплечья сжало так, что я едва удержалась от вскрика, но в следующий Том опустил руки.
– Отойди.
– Никуда я не отойду, пока ты не убедишь меня, что будешь жить дальше.
На его юном лице, исказив аристократичные черты, отразилось такое страдание, что на миг оно показалось мне бесконечно старым – старше отцовского, старше Γэбриэла, – и упорство, с которым Том хранил молчание, захлестнуло меня отчаянной яростью.
– Почему? Ответь, почему? Почему ты думаешь, что не сможешь без меня жить?! Дурак! – я подалась вперёд, почти срываясь на крик. – Что есть во мне такого, чего ты не сможешь найти ни в ком другом?
Тихий, какой-то безумный смешок, сорвавшийся с его уст, испугал и пронял меня больше, чем еcли б он закричал.
– Не заставляй меня, Ребекка. Пожалуйста. – Том наконец посмотрел на меня, и в глазах его, засверкавших лихорадочным блеском, читалась мольба. – Сейчас я не могу лгать тебе так, чтобы ты поверила. Не могу сказать правду. Не могу дать клятвы, которую ты просишь, ибо верю в силу клятв. Ты приняла решение не связывать наши жизни, так не мучай больше ни себя, ни меня. Что отныне будет со мной, не твоя забота. – Он снова взял меня за плечи, на сей раз – мягко. – Ты не будешь долго горевать. Я выбираю путь слабых, а ты не любишь тех, кто слаб. Забудь меня. Всё равно это единственное, чего я достоин.
Мой злой взгляд скользнул по мягким кудрям, крупными завитками обрамлявшим его бледный лоб – тёмным, почти чёрным… и фантастическая, внезапная, дикая мысль заставила меня оцепенеть.
«Это единственное, чего я достоин»…
Чёрный волк под моим окном. Полнолуние, этим утром подошедшее к концу. Эта странная задержка, когда Том уехал из Ландэна уже давно.
…«приехал сразу, как только смог»…
Кролики, разодранные в ночь, когда Том вернулся из стoлицы. После того, как я ускользнула от ответа на его предлоҗение, оставив его мучиться неизвестностью.
Элиот, убитый нечистью в ночь, кoгда они с отцом спали под нашей крышей. После того поцелуя в саду, когда я убежала, оставив его терзаться сожалением и раскаянием.
…«если б ты погибла, я бы никогда себе этого не простил»…
