Лунный зверь полностью

Приношу благодарность следующим авторам, чьи труды помогли мне в работе над романом, — Питеру А. Геррарду за книгу «Природа во все времена года» (Мидас Букс), Стивену Харрису за книгу «Урбанизированные лисы» (Вайттет Букс), Брайану Висей-Фитцжеральду за книги «Городские лисы» и «Сельские лисы» (Андре Дейтч). Особая моя признательность Дэвиду Макдональду, чья книга «Унесенные лисами» (Айвон Хаймен) стала для меня подлинным открытием. Все отклонения от естественных для лис норм поведения, которые встречаются в моем романе, являются следствием того, что я оставляю за собой право на вымысел, и ни в коей мере не могут быть отнесены на счет научных работ, перечисленных здесь.

Лисий язык включает в себя звуки, движения, позы, запахи и, возможно, другие проявления, не известные нам. Но в моем романе лисы изъясняются на человечьем языке, лишь иногда вставляя в свою речь специальные «лисьи» слова. Иностранные языки используются для других групп животных, чтобы подчеркнуть различия между видами. Значение «лисьих» слов, таких как отдушка (место, где люди появляются, но редко, к примеру железнодорожные пути), ясно из повествования. Имена великих ветров читателю все же лучше знать с самого начала:

Завывай — зимний,

Загуляй — мартовский,

Оттепляй — весенний,

Ласкай — летний,

Запасай — осенний, —

как, впрочем, и то, что:

свой — дикие поля и луга,

чужой — фермерские поля и прочие земли, возделанные человеком,

живопырка — человеческое поселение,

ханыр — падаль, нередко употребляемая в пищу,

шалопут — странствующий лис,

сидун, сидуха — лисы-домоседы,

бобыль, бобылиха — лисы-одиночки;

и еще, последнее:

Дальний лес — место, куда попадают души умерших,

Запределье — обитель ветров и духов,

Первобытная Тьма — время, когда возник мир.

На холме, в излучине реки, петлявшей средь равнин, раскинулся Лес Трех Ветров. Лисьи Духи, издревле обитавшие здесь, знали, что холму несчетное количество лет; и хотя с тех пор, как волки покинули эти края, фермеры селились все ближе к Лесу Трех Ветров, каменистые склоны по-прежнему оставались нетронутыми. На вершине холма лес был невероятно густ, так что тонким, слабым дубкам и диким сливам приходилось сражаться друг с другом за пространство и солнечный свет. Но на склонах часто встречались усеянные колокольчиками прогалинки, покрытые мягким травянистым ковром, поросшие папоротником и хвощом; иногда посреди такой полянки возвышалось одинокое деревце. Чащу населяли лесные голуби, барсуки, серые белки и лисы. Хотя О-ха родилась не в Лесу Трех Ветров, но осенью, в пору, когда молодняк расстается с родителями, она перебралась на древний холм.

На глинистом откосе, на самой опушке, она отыскала старую нору. О-ха пришлось поработать когтями, чтобы подновить жилье, расширить коридор и спальню. Впрочем, подобно большинству лис, она не слишком радела об удобствах и уюте. Ей нужно было сухое, теплое и безопасное место, где она могла бы спокойно выспаться, уверенная, что ее никто не побеспокоит, — вот и все. Правда, О-ха облюбовала эту нору еще и потому, что ее привлекли простые, прямые ходы этого подземного жилья. Однако особой опрятностью лисица не отличалась, и все ее заботы о чистоте и порядке сводились к одному — она вышвыривала из спальни наружу объедки и прочее и складывала все у самого входа. Да и такой уборкой О-ха занималась без особого рвения, горько вздыхая: досадно тратить время на скучные житейские хлопоты, тогда как мир ждет от нее великих свершений. Что ж, она была истинной дочерью своего племени. Лисы готовы без конца вылизывать собственную шубу, но во всем, что касается жилища, они неисправимые неряхи.