– Посмотри на этих воздушных змеев! Когда я был мальчишкой, у нас таких не было. – Дэнни не сводил взгляда с двух цветастых змеев с длинными вьющимися на ветру хвостами. – Разве они не прекрасны?
Мы щурились из-за солнца.
Хвосты дрожали, шевелились как живые, красные и синие.
– Да, они – эпичны. – Согласился я.
– А каково это – работать на моего отца?
Официантка в забегаловке «Капитан и бездельник» подошла к нашему столу с едой. Дэнни откинулся на спинку стула, чтобы она могла поставить подносы на стол.
– Майкл Тейлор, дай подумать. Он справедливый, основательный… не терпит дураков… он раз или два замолвил за меня словечко перед начальством в тот момент, когда это было особенно важно, и я благодарен ему за это… я ответил на твой вопрос?
– Конечно. – Я залил свои рыбные палочки кетчупом из бутылки в форме помидора. Это было забавно – слышать, как отца называют «Майкл Тейлор».
Вдоль набережной зажглись фонари – они были похожи на светящееся жемчужное ожерелье.
– Похоже, тебе нравится.
– Я люблю рыбные палочки. Спасибо.
– Твой отец платит. – Дэнни заказал креветки в панировке, хлеб и салат, чтобы сделать из всего этого сэндвич. – Не забудь сказать ему «спасибо». – Он повернулся к одной из официанток и попросил баночку 7up. Другая официантка тут же подбежала к нашему столу с газировкой в руках и спросила, все ли нам нравится.
– О, прекрасная еда. – Сказал Дэнни.
Она как-то странно облокотилась на Дэнни, словно он был мебелью.
– А твой братишка будет пить что-нибудь?
Дэнни подмигнул мне.
– Колу (удовольствие от того, что меня приняли за брата Дэнни, было лишь чуть-чуть подпорчено Палачом, который не дал мне сказать «Сэвэн-ап»), пожалуйста.
Первая официантка принесла мне колу.
– Ты сюда на выходные приехал?
– Нет, по делу. – Дэнни умудрился вдохнуть тайну в скучное слово «дело».
Клиенты прибывали, и официанткам пришлось оставить нас.
Дэнни кивнул им вслед и сказал мне:
– Нам надо бы устроить двойное свидание, а?
Из кухни доносилось шкворчание фритюрницы.
Заиграла песня «One step beyond» группы Madness.
– У тебя есть (в последний момент я испугался слова «девушка») братья или сестры?
– Не знаю. – Дэнни никогда не говорит с набитым ртом. – Я сирота.
О господи!
– Ты вырос в детском доме?
– Да, в католическом детском доме. От обычного он отличался большим количеством Иисусов и меньшим количеством еды. Но это было терпимо, во всяком случае, непоправимого урона моему здоровью это не нанесло.
Я перестал жевать.
– Извини.
– Не стоит. – Дэнни, похоже, рассказывал эту историю уже миллиард раз. – Я не стыжусь этого. Почему ты должен?
На этом месте Джулия, мама и вообще любой вежливый человек постарался бы сменить тему… но не я:
– А с твоими родителями случилось что-то плохое?
– Угу, они встретили друг друга. Передай кетчуп, пожаулйста. Они живы, здоровы и до сих пор живут на полную катушку – по отдельности – насколько я знаю, но так даже лучше. Эксперименты с приемными родителями окончились для меня неудачно. Я был, что называется, «вздорным ребенком». И в конце концов на меня махнули рукой и оставили на воспитание в Иезуитском Братстве.
– Это что такое?
– Иезуиты? Почтенный религиозный орден. Монахи.
– Монахи?
– Да, настоящие, живые монахи. Они владели детским домом. Люди, напрочь лишенные чувства юмора, но зато отменные учителя. Многие ребята из нашего приюта учились так хорошо, что получили университетскую стипендию. Нас кормили, одевали, о нас заботились. У нас было Рождество, к нам приходил Санта. Вечеринки по большим праздникам тоже бывали. Это было не самое плохое место на свете, во всяком случае я могу назвать десятки мест, где точно было бы хуже: Бангладеш, Момбаса или Лима или еще пятьсот городов с трущобами. Сиротство – это лучшая школа жизни: мы научились самостоятельно заботиться о себе, импровизировать, никогда не верить на слово… и еще многим другим полезным в бизнесе вещам. Поэтому нет смысла ныть, вскинув руки к небу: «Почему я?»
– И ты никогда не хотел встретить своих настоящих родителей?
– А ты не из тех, кто ходит вокруг да около, а? – Дэнни закинул руки за голову. – Родители. Ирландские законы не очень дружелюбны, но мне все же удалось однажды выяснить, что мои биологические родители живут в Слайго. Они владеют каким-то гламурным отелем, или типа того. Однажды, когда я был примерно твоего возраста, я вбил себе в голову, что должен поехать туда и найти их. Но дальше Лимерика я так и не доехал.
– А что случилось в Лимерике?
– Гром, молния, град. Самый жуткий шторм в истории. Автобус не мог ехать дальше, потому что прямо у нас на пути рухнул мост. К утру солнце встало, ко мне вернулся здравый смысл, и я решил вернуться обратно к Иезуитам.
– У тебя были проблемы из-за этого?
– Нет, с чего бы? Это ж приют, а не тюрьма.
– И что? И все?
