Благоустроенные коридоры почти сразу кончились, вокруг была плотная тьма, разрезаемая светом наших фонариков, вокруг были угрюмые известняковые кишки, все более и более непроходимые. Редкие двери служебных помещений были украшены бодрыми надписями: "Пыточная", "Игровая", "Малая сокровищница", и когда, наконец, позади остались туалеты с громким именем "Дефекационная", мы встали, потому что пневмоколяска не вписалась в нужное нам ответвление.
- Боюсь, я не смогу идти, - виновато сказал Покойник.
То, что раненый не сможет идти, было понятно даже позолоченному прозаику Жилову. Ну-ка, "Идеал", не стоять в стороне, мысленно скомандовал я, принимая драгоценную ношу в руки. Как это ни удивительно, но тряпочная кукла, вынутая из коляски, оказалась заметно более легкой, чем была полчаса назад. Вата свалялась и скомкалась под дряблой тканью, остро выпирали шарниры и фрагменты переломанного каркаса... Однако впечатление легкости длилось недолго: через несколько метров подземный ход еще сузился. Рэй медленно ползла впереди, освещая мне путь, а я старался не задевать стены хрупкими предметами, будь то моя голова или чужие, торчащие в разные стороны конечности....
Человек в моих руках бурно потел. Не оттого ли и сделался он таким пугающе невесомым? Рэй оглядывалась и с любовью промокала ему лоб платочком.
А потом мы опять остановились. Дальше хода не было, вернее, ход был, только вектор движения радикально изменился. Бетонированная труба, вся в выбоинах и трещинах, смотрела вертикально вверх, и там, в конце этого телескопа, ослепительно горел райский огонь. Рождественская звезда. Там был день, там был свет. В стену были вбиты большие ржавые скобы, выполнявшие функцию лестницы - не та ли это лестница в небо, по которой ангелы восходят к Богу?
- Что это? - спросил я.
- Воздуховод, - ответила Рэй.
- И куда он ведет?
- Ты что, дурак? - простонала она.
- А то нет...
И правда, будь я поумнее - лежал бы на пляже да мозолистые ноги в песок закапывал. Из ранца были вытащены ремни, которыми, по мысли этих фантазеров, мне полагалось пристегнуть мессию к своей спине. Спрашивается, кто здесь настоящий дурак? Смеяться не хотелось, а плакать нам по чину не положено: не стал я спорить, не стал издевательски подвязывать эти их ремни вместо галстука (руки были заняты). Я просто перевесил Покойника себе на плечо, сложив ватное тело в поясе - ноги назад, голова вперед.
- Подожди, - остановила меня Рэй, - сначала узнаем, что наверху.
Она надела свой шлем и включила радиоселектор, а я, не в силах прислушиваться к ее наэлектризованным переговорам, закрыл глаза и оперся о бетонную стену. Ноша на моем плече конвульсивно дернулась:
- Вам тяжело?
- Нести вас или слушать, что вы несете? - прокряхтел я. - Тяжелее всего понять, зачем я вам понадобился.
- Опять тот же вопрос... - в муках родил он. - Очень хотелось мне вечной молодости, Максим. К счастью, чтобы распространить свое желание за пределы одного города, нужен настоящий талант.
- Мой, - саркастически сказал я.
- Да. Вы знаете, каким должно быть будущее, и оно мне нравится. Однажды "товарищ Племянник" захотел жмурь, но, к счастью, ему не хватило фантазии охватить этой заразой всю Землю. Наступила очередь Покойника, и он со своей вечной молодостью тоже жидковат оказался... Тест пройден Максим. Букв - две. Добавьте третью.
Он надолго закашлялся: оказывается, ему было чем кашлять. С каждым произнесенным словом Василию становилось все труднее говорить: силы уходили из него, как воздух из неисправного вентиля.
- Двигаемся, - подала Рэй команду. - Нас встретят.
С материнской заботой она надела на меня шлем. Я взялся за гниющие скобы и полез наверх, изо всех сил стараясь не загреметь обратно на дно.
- Вашему удивлению всего лишь сутки, - продолжал калека, цепляясь за мою рубашку. - А я вот уже пятнадцать лет не перестаю удивляться - почему я? Помните, каким я был? Образцом подрастающего поколения, который твердо знает, что справедливое общество в целом построено, остались только мелкие недоделки, технически легко устранимые... Но ведь не один же я так думал. Почему именно меня забросило на тот астероид? Какова разгадка?
Я не прерывал его монолог, потому что в моей ситуации не то что языком - мозгами шевелить было трудно. Воздуха в трубе как будто поубавилось, хотя половина скоб уже канула вниз.
- Море Ленинграда, - прошептал Вася. - С того удара по моей физиономии всё и началось. Всё, что было до поединка на лунном ринге - неправда, морок. Этот единственный раунд - самое первое событие в истории нашего с вами мира, отправная точка новой эпохи. В один миг иллюзии рассыпались в труху...
В голосе его не было жизни. Что-то с моим милым Покойником происходило, однако не мог я ему ничем помочь. До выхода на поверхность оставалось совсем немного.
- ...Обязательно опишите, Максим, как оно все было. Эта книга станет вашей главной книгой, что бы ни говорили читатели и критики. Эта книга будет больше, чем книга...
