Как я смеялся, когда спустился к подножию этой пирамиды смыслов и целей, когда увидел спящих вповалку инженеров и техников, когда заглянул в их лица. В счастливые лица одураченных людей. Как я смеялся, когда... когда проснулся! И неожиданно я подумал, просыпаясь: неправда все это. Душу не раскидаешь по информационным хранилищам, не поставишь на щербатую лесенку биологической эволюции - по той простой причине, что Она, Душа, все-таки существует...
Я проснулся.
Ранее солнце просилось в окна. Встать, подумал я, открыть жалюзи и подставить свету лицо; почему-то эта идея сильно меня рассмешила. Сон в чужой постели явно пошел мне на пользу. Или нет? Настроение бурлило, выплескиваясь через край; радость превратилась в какое-то глупое, ничем не оправданное веселье. Человек Сонный, подумал я, это, оказывается, лучшее сырье для изготовления Человека Бодрствующего, примечательного персонажа маковейских книг и хроник пророка Даниила... Хорошо, что это все это понарошку. Хоть рассказ пиши, настолько это нелепо. А Буквы, возликовал вдруг я, неужели они мне тоже приснились?
Если часы не врали, поспать удалось совсем недолго, однако и на том спасибо. Что меня разбудило? Тревожные звуки в гостиной? В это чудесное утро не могло быть ничего тревожного!
- Кто вы?! - истерично взвизгнули за дверью, вызвав у меня очередной приступ смеха. Голос был женский.
Я точно знал, что не трогал дверь в гостиную, когда ложился, но сейчас она была закрыта. Я быстро сел и огляделся. Камни лежали на трюмо точно в том положении, в каком я их оставил. (Почему Буквы, опять подумал я, что за вычурная фантазия?) Зато на кресле и на ковре появилось некоторое количество предметов, которых раньше здесь не было, и все они были интимного, домашнего свойства.
Женщина ворвалась в спальню, словно от кого-то бежала.
- Максюша! - прокричала она по-русски. - Звони в администрацию!
Хозяйка чужой постели собственной персоной. Ух, ты. Ночные мечты материализуются, подумал я и дико загоготал, не справился с собой, щедро выплеснул в комнату распиравшую меня глупость... Из одежды на ней были только бусы, браслетики на запястьях да побрякушки с бубенчиками на ногах, такой вот псевдоиндийский вариант. И, к счастью, это была не та пожилая дама, которая впустила меня в номер, иначе стыда потом не оберешься. Была это совсем другая женщина, хотя чем-то на первую и похожая. Комплекцией? (Животик, лишние складочки, задняя часть - всего в достатке.) Дама была не молоденькой, но далеко и не старой, как раз для отставного агента Жилова. На редкость кстати. Жаль только, совершенно не знакомая. Волосы ее были мокрыми, а в руке она сжимала виброфен.
- Не надо никуда звонить, - сказал Эдгар Шугарбуш, входя следом. - Мы и есть администрация.
Дама схватила с ковра халатик, запрыгнула ко мне на кровать и закуталась в простыню. Снаружи осталась только ее голова и прелестная ножка, украшенная педикюром.
- Администрация чего? - воинственно пискнула она, обретя уверенность.
- Всего, - скромно ответил серый кардинал Матки. Он озирался и принюхивался, брезгливо топорща бесцветный пушок над губой, зацепился взглядом за раскрытый сейф и наконец обратил внимание на меня. - Чего хрюкаешь, геркулес?
Я не хрюкал, а смеялся, изо всех сил сдерживая несуразные звуки. Впору было зажимать себе рот. Это странно, однако никакой катастрофы в происходящем я не видел. Смех одолевал меня, как насморк, и тогда я перестал сопротивляться, выхватил из-под подушки спрятанные деньги, швырнул их, хохоча, в потолок, и разлетелись по комнате волшебные бумажки цвета сухой омелы.
Лицо мистера Шугарбуша резко поглупело. А может, постарело.
- И ты, Жилов, туда же... - произнес он с отчаянием. Историческая получилась фраза.
Я сбросил с себя простыню и встал, представ перед публикой во всей красе. Затем я поднял свою одежду. Был я без штанов, не смог я улечься на чистое в штанах, воспитание не позволило.
- Спокойно, Максим, - по инерции предупредил Эдгар. - Окна и двери блокированы.
Он был смертельно разочарован, он выглядел просто больным. Очевидно, наш профессионал внутренних расследований ожидал чего-то совсем иного. А что обнаружил? Голый торс поднадзорного писателя плюс разбросанное по ковру дамское белье. Плюс деньги под подушкой. Ситуация выглядела предельно банальной, и Шугарбуш со всей своей сворой был в ней совершенно неуместен.
- Да ты жуир, - кисло заметил он.
- А вы хотите сказать (я выделил это "Вы"), что я мог бы от вас не бегать? Вы бы тактично отвернулись от экранов, пока мы тут... - Я наклонился к женщине и поцеловал ее в лобик. - Не волнуйся, милая, это не разбойники, это просто дураки.
Грубить Эдгару или насмехаться над ним не было почему-то желания. Даже больше: не было удовольствия. Что-то предутренний сон со мной сделал, изменил меня, произошло со мной что-то жуткое, доброе... такой страх... Я захохотал.
Шугарбуш скривился в ответ. Не хотел он мне верить, но деваться было некуда. Он мне верил, с каждой секундой он все глубже проваливался в похмелье несбывшихся надежд.
