– Но этот дядя Вася, извини, конечно, не убивал твою мать у тебя на глазах! А то бы врезался в память!
– Не знаю, не знаю, – проворчал Боб. – Не уверен…
– К чему ты клонишь? – спросил Баженов. – Считаешь, что Инга могла ошибиться?
– Нет. Просто подозреваю, что у этого человека есть какая-то заметная черта внешности, примета…
– Рога на лбу? – усмехнулся Баженов.
– Не тупи! – разозлился Боб. – Как тебя только в науке держат? Яркая родинка, оттопыренные уши, глаза навыкате, мало ли…
– Ну вряд ли, – усомнился Баженов. – Анна Степановна говорила – красавец!
– А я вот подумал и вспомнил, что и Анна Степановна, и Аля упоминали, что Костя, отец Инги, в свое время побил этого самого Леню и повредил ему морду. Ну вспомни, это же ты мне рассказывал! Может быть, остался шрам или еще что-то… Понимаешь? Инга могла узнать его по примете…
Баженов смотрел на Боба с сомнением.
– Ну не знаю… И что, будешь искать мужиков со шрамами?
Боб не удостоил его ответом. Он решительно встал и постучал в дверь палаты, в которой лежала Инга. Сидевший неподалеку оперативник мигом насторожился и оторвал глаза от смартфона. Но ничего не сказал и не помешал им зайти…
Маленькая одноместная палата была залита солнцем, но атмосфера здесь царила печальная, и у Инги, и у Али были такие лица, что у Баженова даже сердце сжалось. Не нужно бы их трогать сейчас… Но толстокожему Бобу было все нипочем.
– Инга, – скомандовал он. – Хватит реветь, включи мозги! Это важно! Вспомни, у Торопцева, ну, у дяди Лени этого, были какие-то особые приметы? Шрамы на морде лица, например, или еще что-нибудь?
Инга прямо смотрела на них. Было видно, что она с трудом возвращается из какой-то другой реальности. Она встряхнула головой и на несколько секунд закрыла лицо руками, а потом опять взглянула на них.
– Да, – сказала она. – Да, у него был неправильный нос.
– Неправильный – это как? – подал голос Баженов.
– Не знаю, как сказать точно. – Инга беспомощно водила руками перед лицом. – Какой-то странный нос, утолщенный посередине, как будто был сломан и сросся, образовав костную мозоль… И здесь, в основании… вмятина… да, что-то вроде вмятины… Поврежденный нос…
– Угу, – сказал Боб, довольно покосился на Баженова и скомандовал: – Пошли!
Они вывалились в коридор, за ними вышла Аля.
– Мальчики, вы что задумали? – тревожно спросила она. – Что вообще происходит?
Баженов широко улыбнулся ей:
– Аля, Костя, ваш брат, просто супермолодец! Он этому гаду Торопцеву нос сломал – и как будто клеймо поставил! И мы его по этому клейму найдем. Совсем-совсем скоро…
В глазах тихой хрупкой женщины полыхнула ненависть.
– Хотела бы я поглядеть ему в глаза, – тихим звенящим голосом сказала она. – А потом плюнуть в них! За всех нас! А вы, мальчики, Боб, Леша… не лезьте на рожон, будьте осторожны, это страшный человек! Если бы раньше знать, что это за человек, может быть, и Вероника, и Костя были бы живы…
В кармане у Али зазвонил телефон.
– Да, Саша, – сказала она, приложив трубку к уху. – Когда? Прямо сейчас? И Ангелиша? Угу, жду. Сан Саныч сейчас подойдет, – сказала она, убрав телефон в карман. – И Ангелиша с ним. Скоро будут здесь.
И она ушла обратно в палату, тихо прикрыв за собой дверь.
– Ну и что ты ей наобещал? – заворчал Боб. – «Найдем, совсем-совсем скоро»! Пока мы всех мужиков со сломанными носами в городе переберем!
– Боб, ты гений! – зашептал Баженов, еле сдерживая переполнявшее его возбуждение. – Боб, ты супергений! Мы его найдем! Я знаю, кто это!
Боб открыл было рот, но тут из-за поворота коридора вынырнули двое – Сан Саныч Сарычев и невысокая худощавая женщина в очках, с рыжим облачком волос на голове. Баженов сразу догадался, что это Ангелиша, мать Боба. Оба посетителя были в накинутых на плечи белых халатах, Сарычев нес два объемистых пакета.
Боб не дал Ангелише и слова сказать. Быстро приговаривая:
– Мама, все потом – познакомишься, поболтаешь, а сейчас неотложное дело. – Он втолкнул мать в палату к Инге, причем оба пакета мгновенно и неведомо как переместились к ней, Сарычева и Баженова Боб быстро потащил по коридору к выходу. Сан Саныч не сопротивлялся, видимо понял, что дело действительно неотложное.
Они быстро спустились в больничный скверик и выбрали самый безлюдный уголок со скамейкой. Они сели, и Боб негромко, но быстро и четко рассказал, что у Торопцева есть особая примета – сломанный нос, и вот Баженов, оказывается, знает, кем он может быть!
Две пары глаз выжидательно уставились на Баженова.
– Когда мы с Ингой поехали в гости к Наташке Земляникиной… – начал он и запнулся.
При мысли о Наташке он теперь сразу вспоминал ложбину в лесу, кружащееся воронье, труп… Подкатила тошнота. С трудом сглотнув комок в горле, он продолжил:
– …когда мы ее не застали, решили вернуться и по дороге к автобусу набрели в лесу на старушку…
Быстро рассказав о сумасшедшей Елене Аркадьевне, искавшей трехлетнюю дочку, он перешел к главному:
– Сын этой старушки как раз имеет эту отметину – перебитый нос. И он узнал Ингу, я только сейчас это понял и вспомнил, как он на нее пялился…
– Ты называл ее по имени при нем? – перебил его Сарычев.
