— Нет, дай мне договорить. Просто мне всегда мужское тело казалось ужасным, понимаешь? Ну, так получилось и… Правда, думай, что хочешь, но мужчина для меня всегда был отвратителен там… где он мужчина, — она прерывисто вздохнула, но взгляд упрямо не отводила. — Вот. А ты… ты красивый… там. Очень. И, знаешь, мне показалось. Теперь понимаю, что ошиблась. У тебя больше и…
— Дина, все! — он прижал ее голову снова к своей груди. — Не бери с меня пример, не поднимай эту дурацкую тему, хорошо? Это совсем не имеет никакого значения, правда, — он прижался губами к ее виску. — Просто я… я с утра, спросонья, хуже зомби. Вообще ни черта не соображаю. Прости меня, — он принялся касаться губами не только виска, а дальше — лоб, переносица, щека. — Виноват только я, я один. Прости меня.
Она затихла и только молча, зажмурившись, подставляла лицо для поцелуев. А потом внезапно распахнула глаза. За этот взгляд — открытый и доверчивый, Левка был готов продать первому подвернувшемуся Мефистофелю душу.
А Дина улыбнулась. Приподнялась и чмокнула его в кончик носа.
— Иди, доукомплектуй свой гардероб, а то там кое-что осталось на полу в спальне. А я пока пойду готовить завтрак. Пашот будешь?
— Буду.
***
Во время завтрака — или обеда уже, черт его разберет — пришло сообщение об отмене вечернего заказника. Чья-то там годовщина свадьбы. Муж с женой с утра разругались в дым, и вместо празднования собрались разводиться. Кому война, кому мать родна. Что будет осенью, когда вернутся с морей и балей его постоянные клиенты и закружится круговерть обычной столичной жизни, Левка старался не думать. Сейчас-то времени, свободного от работы, не так-то много, и все оно отдано Дине. А что будет, когда беличье колесо закрутится в полную силу?
Но сейчас Лева эту отмену посчитал знаком. Вкупе с утренним неприятным инцидентом. И решил остаться у Дины и поговорить. Не еда. Не секс. Не хихиканья и всякие милости на ухо. А наконец-то нормальный разговор. Давно пора. Кто-то из них двоих должен быть взрослым и думать о будущем. И это явно не Дина.
Она, кстати, очень обрадовалась тому, что Лев не уйдет. После завтрака-обеда — а, кажется, именно это называется ланч! — они пошли прогуляться и за продуктами на ближайший рынок. Выглядели и вели себя — ну прямо как самая настоящая пара. Если бы не пара «но». Или даже не пара.
Дину обуял бес хозяйственности, и она решила блеснуть кулинарными навыками, которые, у нее, кстати, и в самом деле имелись, несмотря на юный возраст. Но Левка пресек. Пожрать они всегда успеют. И под предлогом небольшого кофе-брейка увлек Дину в гостиную на диван. И устроил допрос.
Левка как-то отрешенно наблюдает, как Дина наливает кофе по чашкам из кофейника. Кофейник высокий, молочно-белый, с длинным, слегка изогнутым носиком. Интересно, если он сейчас хлебнет кофе из этого носика, какая будет реакция Дины? Искус так силен, что Лев поспешно хватается за чашку, как за спасательный круг.
— Я хочу тебя кое о чем спросить.
— Спрашивай, — Дина тоже берет чашку, но не торопится пить. Кофе еще горячий.
— Расскажи мне, кто такой Игорь.
Девушка молчит долго, и Лев ее не торопит. Ответ получает неожиданный.
— Ты ревнуешь?
А врать он порядком подустал.
— Да.
Динина чашка нетронутой вернулась на стол, а девушка легла щекой на Левкино плечо.
— Я… я была с ним последний раз еще до Сочи.
Он так и думал. Он на это надеялся. Так должно было быть. Но услышать — облегчение неимоверной силы. И его чашка возвращается в компанию к Дининой, а сам Лев обнимает девушку за плечи.
— Спасибо.
Она лишь хмыкает. И оба понимают, что это только начало разговора.
Разговор в итоге состоялся. Дина выполнила Левкину просьбу и рассказала о Разине все. Кроме того, что он совратил ее в пятнадцать лет. Этой чести была удостоена только Лола. Потом, позже, уже у себя дома, Лев думал, как бы он поступил в аналогичной ситуации. Ну, оказаться в такой же ситуации, как Дина, он физически бы не смог — парней не совращают. Наверное. Но окажись он в юности жертвой насилия — какого угодно, даже и не сексуального — смог бы он рассказать об этом человеку, которого знаешь пару месяцев? А если этому человеку ты очень хочешь понравиться — станешь ли рассказывать о неприглядных подробностях своей жизни? Сам Левка вот от Дины утаил очень многое, так ему ли теперь обижаться?
Но первая реакция была все-таки обида.
Но он сумел ее обуздать. Зато путем наводящих вопросов сумел составить гораздо более ясную картину отношений Дины и Разина вне постели.
— Вот видишь, Левушка, у нас чисто деловые отношения, — Дина озадаченно смотрит на то, как он пьет остывший кофе. Пыталась отобрать у него чашку, сварить свежий. Не отдал. К холодному кофе Лев привык. Он вообще за время работы привык к кофе любой температуры, лишь бы покрепче.
— А ты не планируешь расторгнуть эти отношения? — Лев получает какое-то извращенное удовольствие, задавая вопросы в лоб. Он так закопался во вранье, что говорить прямо, когда есть такая возможность — настоящий кайф.
Дина смотрит на него, потом отворачивается, трет висок.
— Я… пыталась. Но…
— Что — но?
