Львив (СИ) полностью

Проверив пушечные жерла, чиновник магистрата, Деметрис Ихтионис, написал в отчете, что в пушках свили гнезда маленькие птички, ядра заросли коконами паутины, а выкатить пушки в случае боя не представляется возможным по причине их крайней заржавленности.

Птичек прогнали, свитые из сотен мелких травинок гнезда разорили, выкинув овальные, в светло-серую крапинку, яйца, но на этом подготовка к войне закончилась. Предпринимались — уже самими горожанами — безуспешные попытки укрепить Высокий Замок. Стены его украсились дырами[21], часть кладки начала помаленьку обваливаться, раздираемая цепкими корнями плющей и молодыми побегами белого ясеня. По ночам хитрые мещане выламывали из стен лучшие камни, используя их или для кладки фундаментов, или для мощения улиц и внутренних двориков. Выбирая между безопасностью и сухостью, львивцы предпочли ходить по тротуарам, выложенным из булыжников Высокого Замка. Ведь турки с татарами нападают изредка, а дожди идут чуть ли не ежедневно. Попробуй, побегай в дырявых башмаках по лужам! А турки… ну их к чертям, раз Львив вильный, пусть его купцы из магистрата своими пузами защищают!

Едва ли не одиночной силой, что старалась раскрыть глаза на нешуточность завоеваний Османской империи, сплотить разделенных горожан, был орден иезуитов. Но здесь они действовали небескорыстно, считая, что защита христианского Львива — прежде всего искоренение ереси и укрепление позиций римско-католического исповедания.

Втайне радуясь наступлению турок, захватывавших карпатские городки, патер Несвецкий мечтал, что ради единения христиан Европы заблудшие русины греческой веры придут, как кроткие овечки в грозу под навес, к единому пастырю, то есть к Папе. А он объяснит схизматикам, что, только объединившись с римской церковью, они смогут достойно отразить атаки зловредных иноверцев. Православные, пожалуй, стали забывать, что главные враги им — османы с татарами, нехристи поганые, а не братья-католики.

Не помешает напомнить: константинопольские патриархи на самом деле служат туркам, униженно ползают перед султаном, спрашивая всякий раз у него дозволения сделать шаг. Если турки возьмут Львив, греческие пастыри цинично посоветуют православным смириться с этим, как давно уже смирились они с падением Константинополя.

Под предлогом сохранения христианства я раздавлю схизму, решил Игнатий Несвецкий, словно скользкую гадину, быстро и безжалостно.

Он вспомнил о русинке Марице, служанке пани Сабины. Это очень хорошо, что она русинка, пусть и перекрестившаяся в католичество, обрадовался Несвецкий. Черные замыслы его начинали сбываться.

Бедная Марица проснулась на рассвете от холода, и увидела, что лежит не на теплой и мягкой постели в своей комнатке, а в каменном, выложенном соломой, подземелье. С низких сводов капала вода, пробившая в камне небольшую ложбинку. Стены подземелья покрывал тонкий налет слизи. Жалкие струи свежего воздуха пробивались через узкое вентиляционное окошко, закрытое решеткой, и сразу смешивались с неистребимым запахом вечной сырости.

В углу, прямо напротив девушки, сидела громадная жабища, темно-зеленая с коричневыми пятнами, и смотрела на Марицу большими глазами. Вдалеке слышалось легкое шуршание: это переминались залегшие в спячку нетопыри, расправляли онемевшие кожаные крылья, чтобы поудобнее в них закутаться. Сомнений не осталось: это не сон, Марица в руках инквизиции.

Служанку охватил ужас. Из этих застенков мало кто не выходил живым, а о жестокости инквизиторов рассказывали страшное: сдирали кожу крючьями, поджаривали на раскаленной решетке, пытали клеймением, вливали в рот расплавленный свинец или олово, сажали в усеянные железными шипами ящики, подвешивали на дыбе, выворачивая суставы и ломая кости.

Больше всех Марица боялась инквизиторов. Если инквизитор попадется умный, он, может, разберется, что она никакая не ведьма, а змеиный скелет нацепила для красоты, ведь у прислуги никогда не бывает денег на украшения. Она праведная католичка, не пропускает мессы, исповедуется и причащается, не гадает, не блудит, всегда послушна своей госпоже, пани Сабине, которая тоже заслужила репутацию благочестивой дамы.