Я лежал всё там же, на земле, перед ратушей. Светило солнце, а надо мной стояла Сандра с пустым ведром. И улыбалась.
— Рома сказал, что после Ночи Тво-ри-ла, — по складам произнесла она, — идёт день... Как там? — щёлкнула Сандра пальцами, глядя куда-то в сторону.
Со стороны подошёл Рома и протянул мне руку:
— Иван Купала, ёпт, — сказал он, лыбясь во всю харю.
Я милостиво согласился позволить Роме помочь мне подняться. Огляделся. Мудайкла не было. Иствуд стоял неподалёку, прислонившись к столбику забора, и развлекался, вращая на пальце револьвер.
— Сколько можно меня убивать, Мёрдок?! — крикнул он. — Я ведь могу и обидеться.
— Угу, давай, обидься, — кивнул я. — Петицию напиши. Митинг собери. Пусть закон примут, запрещающий оскорблять чувства ковбоев.
— Ты меня с кем-то путаешь, — сказал Иствуд. — Я не американец. Я из Японии.
— Точняк, он ваще аниме, — подтвердил Рома.
Иствуда переклинило.
— Завалю, сука! — заорал он и сорвался с места, на ходу стреляя в Рому. Рома, в лучших традициях доктора Зойдберга, развил бурную деятельность по оставлению места происшествия. Вскоре мы с Сандрой остались одни.
Было раннее утро нового дня, нового открытого мира, новой жизни...
— Сандра, у меня к тебе один вопрос... — Я покрутил головой, чтобы убедиться, что вопрос действительно есть.
— Задавай, — разрешила Сандра.
Однако она высвободилась из моего панибратского полуобъятия и сделала шаг назад.
— Где меч?
— Хер тебе. — Сандра показала средний палец.
— Где меч, который может меня убить?! — повысил я голос.
— Хер тебе два раза, Мёрдок! — Сандра показала мне два средних пальца.
— Так значит, притырила, пока я валялся, да? Сука, я ж тебя сейчас грохну и заберу!
— Да щас! Я не дура, у меня амулеты есть, и меч хорошо защищён. Хоть загрохайся, только на штрафах разоришься! Шах и мат! Так что — соси клитор, Мёрдок. — Сучка веселилась.
— Да без проблем! Тогда дашь?
— Дам, — кивнула Сандра.
— Серьёзно? — удивился я.
— Конечно! Но не меч.
— Да б**дь! — взвыл я.
Меч Священной Войны сам собой оказался у меня в руке. Сандра, взвизгнув, бросилась бежать, я понёсся за ней.
Здравствуй, утро!
Сандра так и не ушла из города. Собиралась-собиралась, да всё откладывала-откладывала. Да и вообще — немногие ушли. Из тех, кого я знал лично — вообще никто.
Я тоже задержался. Попытки выцаганить у Сандры смерть Кощея ничем пока не увенчались. Со злости я с головой ушёл в творчество, и за две недели мы с парнями отрепетировали целую программу.
Да, с парнями. Вот они, на сцене, у меня за спиной, чуть живые. Наш первый концерт, полноценная программа, аж семь песен Виктора нашего Робертовича.
Вы спросите, кто нас пустил на сцену «Апельсина» с таким конченым социальным рейтингом. А я спрошу: с чего вы взяли, что мы в этом ссаном «Апельсине»?
Нет-нет, нас пустил поиграть Дон. Вон он, за стойкой стоит, рожа недовольная. Не буду рассказывать, каким мерзким способом я вынудил его разрешить концерт. Вы меня знаете, я своего добиваюсь — ну, рано или поздно. Много мы, конечно, не заработаем, но для начала и копейка — рубль.
Зал полон. Большинства людей я знать не знаю — стеклись на концерт в поисках развлечений. Смотрят, как родители на детскую постановку, аж тошнит. Первый настоящий концерт в городе, как-никак.
— По-моему, чушь какая-то, — услышал я чей-то голос. — Кто они вообще такие? Впервые слышу, «Мертвецы» какие-то...
— Посмотрим, как сыграют. Если что — пойдём в «Апельсин». Их, кстати, туда не пустили — рейтингом не вышли.
— Ты серьёзно?! Пф! И чё мы тогда тут сидим вообще?!
— Да ладно те, чисто поржать, из жалости. Квесты уже один хрен задолбали.
Все знакомые тоже тут. И Коля, и Сандра, и Доротея пришла по моему приглашению. Экси и Даймонд в разных концах зала. С этими мы ещё поработаем, всё только начинается. Вот и Грой тискает Вивьен. У последней, правда, какая-то несчастная рожа.
Вивьен напомнила мне о Роме. Я обернулся. Ну точно, бледный весь, трясётся сидит, за барабанами. Я поправил микрофон на стойке и усмехнулся.
— Ром, подойди сюда.
— Типа, чё? — удивился Рома.
— Подойди, — велел я.
Рома подошёл. Иствуд из любопытства тоже приблизился.
