Он вел их безжалостно, без передышек. У Стеллы открылось второе дыхание, и ноги ее двигались сами собой. Около девяти часов устроили короткий привал, чтобы поесть. Когда Стелла потом попыталась встать, жестокая судорога свела ей икры.
— Черт! А ведь это еще только начало!
Тем не менее он склонился над ней и своими огромными лапами начал массировать одеревеневшие мышцы с удивительной нежностью.
— Мужайтесь! Первый день всегда самый трудный.
— Знаю. У меня были такие же судороги, когда мы поднимались на Эверест. Здесь хоть не так холодно!
Они шли весь день. В сумерках Лео присоединился к ним. Ритмично порыкивая, он «рассказал» Лапраду, что преследование возобновилось, но врагов осталось столько же. Они продолжали идти еще часть ночи, затем несколько часов проспали в неглубокой, закрытой со всех сторон впадине. Следующий день прошел как в кошмаре. Сначала они долго шли по дну извилистого ручья, чтобы сбить преследователей со следа, затем повернули прямо на восток. Свежая вода ручья освежила усталые ноги Стеллы, но потом идти по жесткой земле показалось ей настоящей пыткой, пока ноги снова не привыкли.
Так прошло еще два дня. Силы оставляли Стеллу. Гропас чувствовал себя не лучше: он спотыкался на каждом шагу. Лапрад, осунувшийся от бессонницы, — по ночам он часть времени, отведенного на сон, тратил на разведку, пытаясь определить, далеко ли преследователи, — по-прежнему вышагивал с неутомимостью титана. На четвертый день, в полдень, Стелла во время короткой остановки рухнула на землю и не смогла подняться. Гропас упал рядом с ней, тяжело, прерывисто дыша. Лапрад смотрел на них с горечью.
— Уже чуть живые! Особенно он! И
Она погрузилась в блаженное небытие. Ей снилось, что она на корабле, что качка усиливается, и вдруг от нового толчка она ударилась о жесткий борт своей койки.
— Подъем! Быстро! Нас догоняют!
Она приподнялась наполовину и вскрикнула. Все тело ее стонало от боли и усталости. Небо было ясным, без единого облачка, и лучи заходящего солнца освещали сзади гигантскую фигуру Лапрада, стоявшего с ружьем в руках.
— Быстрее, черт побери! Лео их засёк!
Она медленно встала, кое-как распрямилась.
— Не знаю, смогу ли я идти...
— Еще как сможете! Знаете, что они делают с пленниками? Для начала выщипывают все волосы на голове, один за другим, потом прижигают углями пальцы, затем...
— Довольно!
Крик шел с земли, где все еще лежал Гропас. Он с трудом поднялся.
— Если бы мы воспользовались вертолетом вместо того, чтобы идти пешком, как в доисторические времена...
— Ты что, с вертолета хотел найти свои рудные жилы, кретин? — презрительно оборвал его гигант. — Кабинетный геолог! Шагай и затихни!
Они двинулись дальше. До самого горизонта в высоких травах ничего не было видно. Стелла сказала об этом Лапраду.
— Они гораздо ближе, чем вы думаете, — ответил он. Взгляните как следует вон на ту возвышенность. Ну что, видели?
На долю секунды между двух кустов возникла полусогнутая фигура воина.
— Держитесь! До границы владений михо осталось километров десять. Если доберемся туда, то мы спасены. Там уже ихими преследовать нас не посмеют! Кланы ревностно охраняют свои охотничьи владения, и это стало бы поводом для войны, пусть все они и принадлежат к одному и тому же большому племени. Мужайтесь, Стелла!
Она взглянула на него с удивлением: он впервые назвал ее по имени. Это ее немного смутило, но в то же время и обрадовало.
И они продолжали уходить через холмы и впадины, пока Гропас не рухнул наземь.
— Больше не могу! Спасайте ее. Я попытаюсь их задержать.
Не говоря ни слова, гигант пригнулся, подхватил инженера и перебросил, словно мешок, через плечо.
— Вперед!
Но постепенно усталость взяла свое. Дыхание Лапрада сделалось коротким и свистящим, шаг замедлился, и наконец он опустил инженера на землю.
— Я больше не могу вас нести. Попробуйте идти за нами. Оставлю вам Лео.
Через несколько минут позади них щелкнул выстрел. Они обернулись. Гропас снова вскинул ружье. Вой раздался из высокой травы. И стрелы замелькали над головою грека. Тераи пожал плечами.
— Ему конец! Жаль — еще несколько таких походов, и он стал бы нормальным изыскателем!
— Неужели мы ничего не можем сделать?
— О, ну почему же? Можем погибнуть вместе с ним.
Вскинув ружье, Тераи зорко огляделся и дважды выстрелил по далеким кустам. Снова послышались крики, крики боли и ярости. Гропас бежал теперь к ним шатающейся рысцой загнанного животного, и на мгновение им показалось, что он сможет спастись. Но он споткнулся о пучок травы, упал, а когда поднялся, было уже слишком поздно. Две стрелы сразу вонзились ему в спину. Он обернулся, шатаясь, выпустил последние заряды из своего ружья и свалился навзничь. С торжествующим видом воин-ихими выскочил из высокой травы, потрясая короткой саблей.
— Не смотрите!
