— И да и нет. Ихамбэ чрезвычайно тщательно следят за своей внешностью, но вот о том, что их окружает, до моего прихода заботились мало. Теперь они регулярно производят уборку в пещерах и шатрах. Тем хуже для будущих археологов!
К ним приближался воин с великолепной фигурой и украшенным перьями высоким головным убором.
— Ээнко, старший брат Лаэле, — шепнул Тераи.
Он призывно махнул рукой. Воин остановился, уперев в землю тупой конец своего длинного копья.
— Ниентейи, Ээнко!
— Ниенте, Россе Муту!
Лицо ихамбэ было как каменное, однако Стелла почти физически ощущала, как его черные холодные глаза буквально ощупывают ее с головы до ног.
— Представляю вам величайшего охотника и храбрейшего воина не только клана или племени, но и всего народа ихамбэ. Именно он в этом году отвечает за организацию большой охоты. Оффи энко Стелла этахоте ниэн? — продолжил он, обращаясь к воину.
Внезапно улыбка вспыхнула на ожесточенном лице, и оно, утратив всю свою свирепость, сразу же превратилось в лицо обрадованного ребенка.
— Ом это ре, сига!
— Он рад видеть вас здесь, — перевел геолог. — Кенто хэ, на!
— Что означает «Россе Муту»? Я уже несколько раз слышала, как вас так называли.
— Человек-Гора, мадемуазель. Некоторые ихамбэ, как вы уже видели, почти с меня ростом, но я килограммов на тридцать тяжелее самого плотного из них! Идемте, я хочу представить вам еще кое-кого, хотя бы старого вождя Охеми, отца Лаэле и Ээнко.
Спускалась ночь. На площади горел, потрескивая, большой костер, вокруг него на звериных шкурах сидели воины, женщины, дети. Пламя освещало круг шатров, отбрасывая танцующие треугольные тени, и легкий ветер уносил искры, исчезавшие во мраке, как рой огненных пчел. Над горой поднялась бледная луна, и ее сияние разлилось там, куда не доходил свет костра. Время от времени рев хищников, вышедших на ночную охоту, нарушал торжественную тишину.
Один из воинов встал, приблизился к костру. Тихонько, не открывая рта, он затянул печальную мелодию. Он пел все громче, затем появились слова, и мелодия превратилась в песню, обращенную к звездам. Под эту песню воин начал плясать медлительно и однообразно — танец его напоминал длинный переход под проливным дождем. Голос певца был низок и звучен, и Стелла, не понимая слов, невольно поддалась очарованию грустного ритма. Певец умолк, тишина словно сгустилась.
— О чем он пел? — спросила она шепотом.
— О жизни, мадемуазель. Это ритуальная песня восьмого дня перед Праздником Лун. Завтра пропоют песню охоты, послезавтра — войны.
— Могу я их записать? Мне бы хотелось иметь их в моей фонотеке.
— На следующий год, если вы все еще будете здесь.
— Могли бы и предупредить!
— У меня эти песни давно уже записаны. Если хотите, могу сделать для вас копию. А теперь смотрите!
Старый вождь поднялся, в свою очередь, приблизился к костру и бросил в огонь горсть какого-то порошка. Над костром взвилось сине-зеленое пламя. Вождь пристально смотрел на него, пока пламя не опало. Затем он вернулся на свое место. Тогда встал один из юношей. Он обогнул костер, сел напротив группы девушек и запел веселую быструю песенку.
— О чем он поет?
— Хм, это трудно перевести. Перечисляет все прелести девушки, в которую он влюблен. В этот вечер, вечер Голубой Луны, юноши сватаются к своим избранницам. Сейчас она ему ответит.
Ответ был коротким.
— Не повезло парню! Бедняга Блеи! Выбрал Энику, одну из самых красивых девушек племени, но у нее жестокое сердце.
— Что же он теперь будет делать?
— Ждать до следующего года... а может, попытает счастья с кем-нибудь еще!
Второй юноша приблизился и сел напротив другой девушки. На этот раз ответ был долгим и явно благоприятным, и они ушли вместе.
— С этой минуты они считаются мужем и женой.
— А если родители не согласны?
— Они бы сказали об этом юноше заранее. Но, как правило, это не удерживает влюбленных.
Одна за другой так соединились еще с десяток пар.
— Смотрите-ка, Ээнко! Наконец-то решился. И кого же он выбрал?
Великий воин явно колебался. Наконец он сел перед Стеллой.
— Черт возьми! Только этого не хватало! — пробормотал Тераи.
Ужасно смущенная, Стелла прошептала:
— Что я должна делать? Что он говорит?
— Женщина издалека, твоя кожа белее перьев ики, твои глаза сияют, как Голубая Луна, твои волосы желты, как лепестки теке! Ты не можешь быть смертной, наверное, ты богиня Синэ, сошедшая к людям, чтобы сводить их с ума. Скажи мне, кто твои враги, и я принесу тебе их окровавленные головы. Скажи мне, куда ты хочешь пойти, и я расстелю под твоими ногами ковер из драгоценных мехов и самых прекрасных полевых цветов. Ээнко — великий охотник, в шатре твоем всегда будет лучшее мясо, а шею твою всегда будут украшать клыки самых грозных животных. О богиня, сжалься над смертным, который осмелился тебя полюбить!
— Это очень красиво, Тераи, но у меня нет ни малейшего желания выходить замуж за этого... в общем, за этого человека иного мира!
— Говорите что угодно, только нараспев. Я что-нибудь придумаю.
Стелла посмотрела на Ээнко, печального и смиренного в свете костра.
