— Я хотел верить тебе, Деверро, — Малкольм в последний раз оборачивается, прежде чем окончательно изчезнуть вместе со светильником. — Я так хотел.
И все. Мы остаемся в темноте. Мой свет исчез. Сигнальные огни погасли. Я словно бы ослепла. Только эхо шагов затихает за поворотом. Дальше — ничего. Лишь мрак. И мы вдвоем.
— Он так хотел, — повторяет Аделар, как мне кажется, чуть насмешливо. — Хотел мне верить. Что ж. Это все еще его вина.
Я резко разворачиваюсь.
— А что, если поверю я?..
Мы остаемся в темноте. Только по дыханию я могу определить, где Аделар. Я бы хотела посмотреть в его глаза сейчас — тогда, когда мы остались вдвоем. Тогда, когда я физически не могу его видеть. Тот ли это взгляд? Или эта светлая грусть — всего лишь маска, прикрытие, игра в притворство? Я не знаю. Не знаю, что и думать. Кто я для них обоих, как предстала я в этих глазах? Почему это так страшно — оставаться в темноте? Я жила в темноте слишком долго, а теперь меня вытолкнули на свет, и я должна бояться света. Но я боюсь лишь тьмы. Я сыта ею по горло. Мне хочется к свету. А свет исчез.
— Боишься темноты? — вдруг спрашивает Аделар.
— Как можно бояться того, из чего состоишь? — отвечаю я неожиданно для самой себя. — А вы… вы что, способны видеть в темноте?
— Я ведь тебе не лев и не шакал, — смеется он. — Я знаю это все как пальцы собственной руки. Я проведу тебя. Пойдем.
Я в замешательстве протягиваю руку. Это — на уровне рефлексов, а не обещаний. Пальцы Деверро на ощупь находят мою ладонь. Его прикосновение не похоже на те, к которым я привыкла. Оно жесткое и цепкое. Он берет мою руку так, как я привыкла брать руку маленького брата — крепко, с захватом, чтобы не отстал и не потерялся. Моя ладонь такая маленькая по сравнению с его.
— Вы — Стерегущий, — говорю я запоздало. — Я все знаю. Поэтому я и поверила в сияние. В сигнальные огни.
Говорить об огнях в кромешной темноте — все равно что говорить о царских яствах, глядя в глаза голодному ребенку. Впереди виден тусклый, рассеянный свет. Я вижу, что коридор разветвляется. Мы выходим из темноты. Деверро провел меня сквозь тьму, и я не испугалась. Я хочу отнять руку, но он все еще держит меня. Запах смолы и мяты одурманивает. У меня кружится голова. Что это за место, в самом деле? Почему оно так на меня воздействует?
— Куда мы идем? — спрашиваю вместо этого.
— Покажу тебе твой уголок, — говорит Деверро. — Сейчас они пустуют. К нам больше не приходят. Мы — прах и свет.
— Легенда.
Я повторяю это слово, слушая, как оно звучит в звенящей пустоте. Я говорю с легендой. Я — легенда. Я стану ею, как только вырвусь наружу, как только отобью брата у похитивших его. Я ушла в неизвестность по холодной и мертвой земле, как уходили все, кому не нашлось покоя. И если бы я могла подняться на высоту, подобную той, на которую поднялся перед падением Мэл, я заглянула бы во все земные уголки, проросла бы сквозь щели светом и отыскала бы Вика. Я пойду за ним хоть в свет, хоть в темноту, я достану его даже со дна реки или с вершин холодных гор. Я должна узнать правду, потому что иначе все будет зря.
Мы проходим разветвление и оказываемся у небольшой двери. Таких дверей здесь вереница — простые и неприметные, они тянутся и тянутся далеко вперед — дальше, чем я могу видеть, дальше, чем уходит свет. Аделар берется за тяжелое дверное кольцо, открывает и пропускает меня. Я вхожу и вижу вырубленную в камне крохотную пещеру, где есть лишь койка, застеленная старым покрывалом, и маленький коврик на полу. Похоже, это все, что мне положено.
— Здесь был еще светильник, но за ним придется идти к Кайтену, — говорит Деверро, глядя мне в спину. — Это тебе на первое время.
— Первое — это как долго?
— До тех пор, пока эшри всенародным собранием не решат, что делать с тобой и Малкольмом, — поясняет он. — Хотя его я с удовольствием изгнал бы из нашего общества… Данайя, — Я оборачиваюсь и натыкаюсь на тот самый зеленый взгляд. — Расскажи мне, что произошло.
— Тогда присядьте, — говорю я хрипло. — Это не на пять минут.
Он садится на кровать, а я все еще стою и не знаю, куда деваться. Потолок нависает совсем низко.
— Я и мой брат — сефарды, — начинаю тихо. — В ту ночь мы пошли против правил. Приютили незнакомца, да еще и вражеской державы. Мэл оказался азарданским летчиком, но мне и Вику было наплевать… Ему было очень больно, — Я говорю, и по коже проходит холод от этих воспоминаний. Обхватываю плечи руками. — Он не выжил бы без нас. И я не знаю, где ошиблись мы в ту ночь…
— Что значит — вы ошиблись? — Стерегущий смотрит на меня снизу вверх.
— Мы были вынуждены вызвать в дом врача, — продолжаю я и принимаюсь ходить туда-сюда. — Я не смогла смотреть. Боялась, что умрет… А врач в деревне был только из хедоров. Мы не признались ему ни в чем. А на следующий день… они убили мою соседку и забрали Вика. Он был как раз в ее дворе. И дальше… дальше — лишь дорога.
— Зачем ты позвала его с собой?