Члены обеих групп - отбывающей и прибывшей - входили в зал и быстро занимали все стулья. Приходилось приходить пораньше, потому что такие совещания могли затянуться надолго, и опоздавшим приходилось стоять. Крайне важный для поддержания преемственности совещания по передаче дел был, по сути, "покажи и расскажи". Отбывающая группа рассказывала все, что знала о местности, противнике и подразделениях Афганской армии, приписанных к огневой базе.
Успешная передача может решить все проблемы в первые несколько недель службы. Эта передача началась с грохота. Как только Шеф взял слово, отключилось электричество, и в комнате стало темно.
"Ну, некоторые вещи не изменились", - сказал кто-то.
База была подключена к городской электросети Кандагара, поэтому мы, как и местные жители, находились во власти древних советских генераторов и многолетнего запустения и некомпетентного обслуживания. Пока мы ждали, когда генераторы снова заработают, я подумал, благодарны ли люди за ту ограниченную электроэнергию, которую они получали. Это было больше, чем они получали при талибах.
По сравнению с другими пятью базами, наша была просторной. Когда-то президентский дворец талибов, строительство которого началось в 1996 году, в год прихода талибов к власти в Афганистане, заняло около трех лет. Усама бен Ладен построил этот комплекс для лидера талибов муллы Омара, и жители Кандагара до сих пор называют его комплексом Омара. Силы специальных операций заняли его в 2001 году и назвали "Огненный Геккон"[1], в честь ящериц, которые облюбовали эти стены.
В столовой был двухсторонний камин, три сома, которые жили в двухъярусном фонтане, и бассейн на случай, если станет слишком жарко. У нас было место, чтобы построить по периметру пятимильную грунтовую дорожку и даже тир для нас и афганских солдат.
Наконец-то заработали наши резервные генераторы, и электричество вернулось. Шеф начал инструктаж, представив Рона, объединенного тактического авианаводчика ВВС (JTAC), который кивнул нам. Он был важной фигурой в этом зале, способной спасти наши задницы, вызвав воздушные удары. Ему было около двадцати лет, он казался тихим и сдержанным за своей густой темной бородой. Я подумал, что надо посидеть с ним после совещания.
Шеф вкратце рассказал о ключевых лидерах, целях и районах в Кандагаре и его окрестностях. Затем он начал говорить об операции "Kaika"[2]. За три месяца до этого Шеф повел свою группу и роту солдат ANA в район Панджвайи к югу от города. Группа получила сообщения о том, что талибы вытесняют афганцев из кишлаков в этом районе. Помимо того, что этот район был родным городом талибов, он был житницей провинции Кандагар, поскольку охватывал широкую долину реки Аргандаб, которая является основным водным резервом и обеспечивает самые плодородные и стабильные урожаи в юго-восточном Афганистане. Гранатовые рощи, поля кукурузы, пшеницы, марихуаны и плантации винограда сочетались с самой большой товарной культурой страны - маком. Во время сбора урожая долина покрывается бесконечными полями цветов. Маковый сок, смешанный и переработанный в героин, служит основой для повстанческого движения Талибан, а район снабжает наличными как повстанцев, так и афганских правительственных чиновников. Через провинцию проходит главное шоссе Афганистана и множество второстепенных дорог, создавая сеть маршрутов между Афганистаном и Пакистаном. Во время моей последней командировки группа могла беспрепятственно передвигаться через Пашмул, округ Панджвайи. Там не было особой активности противника. Но когда Шеф вошел в этот район в надежде захватить лидеров талибов, его группа была быстро окружена, и ей пришлось пробиваться с боем.
Во время операции Шеф потерял двух американцев и трех афганских переводчиков. Мои ребята уставились в пол, пока он рассказывал об этом. Никто не поднимал глаз. Никто не хотел задавать вопросы из-за боязни подвести итоги операции или сыграть роль кабинетного генерала. Это было четко понятное, неписаное правило.
Через несколько часов совещание закончилось. Специалисты каждой из групп собрались отдельно, чтобы ознакомиться со своим участком базы. Специалисты по оружию проверяли боеприпасы. Я вышел вслед за Шефом. Я хотел узнать больше о Панджваи и операции "Кайка". Как ротация, которая на бумаге выглядела хорошо, пошла прахом из-за одной операции?
Шеф выглядел изможденным, когда мы шли по коридору к его комнате. Его кустистая борода и загорелая кожа скрывали это, но было видно, что командировка состарила его. Пока мы шли, он сказал, что большинство их заданий прошли необычайно успешно. Его голос звучал уверенно, но усталые, воспаленные глаза выдавали истинное положение вещей. Я должен был знать, что произошло в Панджваи.
"Как они с такими силами проникли в этот район у нас под носом?" - спросил я его, раскладывая несколько больших карт на столе в его комнате. "Мне нужно больше узнать о Кайке. Похоже, что они могут что-то там замышлять, и мне нужна достоверная информация".
