В пути я часто задумывался над тем, что ждет Кору, если исчезнут эти замечательные архитекторы жизни дикой природы – стада слонов. Они, конечно, губят деревья, но вместе с тем создают условия для возрождения жизни. Когда слоны поедают растительность, то сквозь их пищеварительную систему проходят семена, которые, попадая в почву, обеспечивают на будущие годы корм листоядным животным. Не станет слонов – более ценные кустарники будут вытеснены менее желательными, пересыхающие реки и ручьи иссохнут окончательно, исчезнут и водопои, выкопанные слоновьими бивнями, и старейшие африканские дороги, протоптанные когда-то слонами.
Придется много поработать, чтобы ликвидировать дисбаланс, в котором во многом повинен человек с его многочисленными стадами скота и который может в ближайшие годы привести к экологической катастрофе. Необходимо отстоять последних оставшихся в Коре слонов, и надежда на то, что это удастся сделать, забрезжила у меня еще в первые недели пребывания там, пробившись сквозь пессимизм и готовность смириться с существующим положением. Кора имеет всего лишь статус национального заповедника, управляемого местными властями, тогда как, будь у нее статус национального парка, подчиняющегося непосредственно правительству, она имела бы и соответствующий уровень охраны.
Южная граница заповедника Кора и сопредельная северная граница заповедника Китуи проходят по длинной заросшей просеке, вырубленной среди кустарника много лет назад бригадами под руководством Теренса. Приходится сожалеть, что из-за недостатка средств, оборудования и людей эти территории отданы на милость сомалийцев с их стадами и охотящихся за слоновой костью браконьеров с их автоматами. Если бы не присутствие Джорджа, Кора и вовсе осталась бы без защиты. Своей работой со львами он привлек к заповеднику внимание всего мира, а это означало и материальные выгоды для местного населения. 19 октября 1973 года Кора была официально объявлена национальным заповедником. Я думаю, что, не будь Джорджа, она так и осталась бы краем, преданным забвению.
Я ехал по этой суровой земле, и мне вспоминались программы, опробованные и действующие в других частях Африки. Сегодняшняя реальность такова, что будущее заповедников зависит от жителей окружающих их территорий. Если они непосредственно выигрывают от соседства с заповедником, тогда есть уверенность, что он выживет. В Коре можно было бы развернуть множество долговременных проектов, осуществление которых предусматривало бы профессиональное обучение местных жителей и создание для них рабочих мест. Кора никогда не сможет быть центром массового туризма, но здесь возможно развитие более избирательной его формы, с показом различных частей заповедника как уголка дикой природы.
Одной из моих первых идей относительно Коры, которую я обсуждал с Джорджем, была организация Маршрутов следопытов, предусматривающая походы небольших групп энтузиастов, желающих открыть для себя эту местность и исследовать ее. Упор в данном случае делается на то, что составляет особенности региона, – деревья, выходы каменных пород и, естественно, саму жизнь, кипящую в этих краях. Во время ночевок вокруг костров туристы могли бы вслушиваться в звуки африканской ночи – лиричный зов ночных сов, покрытых жемчужными пятнами, отдаленное рычание львов… Этот способ постижения окружающего мира в наши дни завоевывает все большую популярность на юге Африки, ибо дает возможность городскому жителю ненадолго сбросить с себя оковы каменных джунглей и прикоснуться к исконным корням в окружении вольной природы, от которой ныне остались только островки. Проработав в Африке уже семь лет, я чувствую, что ныне человеку мало наблюдать реки и саванны из окон машин – в нем пробуждается чувство близкого родства с дикой – неведомой – стихией.
Я обратил внимание, как изменились интересы людей – от изначального любопытства к жизни животных и птиц к желанию познать основные компоненты, составляющие природу: цепочки жизни, деревья, саму землю. Организация такого рода походов по Коре предполагала бы программы переподготовки егерей и обучение их профессии гида. Тот же Мохаммед, для которого заповедник – родной дом, с большой охотой ее освоил бы. К этому можно было бы подключить и остальных работников лагеря. Походы будут приносить прибыль, повлекут за собой создание новых рабочих мест, а главное – докажут скептикам, что Кора заслуживает сохранения, если уж на то пошло, как важный источник средств. Но пока это были всего лишь идеи; в последующие месяцы к ним добавились новые.
После заповедника Китуи появлялись шамба (фермы), и я с тяжелым сердцем осознавал, что я вновь в мире людей и деревень. Здесь мы обычно останавливали машину у конторы, расспрашивали охотинспекторов, не слышно ли чего нового о шифте и не нужно ли чего привезти из Мвинги.
Далее наш путь лежал к небольшому городку Кайсо. По дороге почти повсюду встречались люди, что подтверждало факт колоссального прироста населения в Кении – самого высокого в Африке.
