Наконец я дошел до Соловья – мой дом – моя крепость стоял как ни в чем не бывало в тени раскидистого дерева. Отрадная картина! По дороге в лагерь я все думал, удастся ли когда-нибудь обезвредить таящихся по кустам сомалийцев. Я вспомнил, что говорил командующий войсками: пастух и браконьер часто – одно и то же лицо. Он просто прячет автомат, пока пасет, и тут же достает его из тайника, когда добыча в виде слоновой кости оказывается в пределах досягаемости.
Сомалийцы были тем не менее не единственной порожденной человеком проблемой в Коре. Порой лагерь Джорджа задыхался от наплыва непрошеных гостей – а ведь при характере его работы незваный гость хуже сомалийца! Я поражался, почему Джордж и его лагерь притягивают к себе столько посетителей, в чем-то похожих друг на друга, при всем разнообразии мотивов их визита. Вот как я написал об этом в стихах, которые сочинил через некоторое время после отъезда из Коры:
Как ни грустно, факт остается фактом – многие гости посещали Кору лишь затем, чтобы потом похвастаться: мы, мол, помогали самому Джорджу Адамсону; помимо всего прочего, из-за этого штатные служащие все меньше чувствовали себя ответственными за нормальное функционирование лагеря. В частности, я убедился в том, что очень немногим (если кому-либо вообще) из них было ведомо, как пользоваться радиотелефоном при несчастных случаях.
Кампи-иа-Симба, который мог бы стать меккой для энтузиастов борьбы за охрану природы и профессионалов природозащитного дела, местом обмена идеями и опытом, превратился (во всяком случае, в период, когда я там был) в настоящий проходной двор. Присутствие в лагере случайных людей вело к тому, что конфликт неизбежно должен был разразиться.
