ЛЫСАЯ ГОРА полностью

(P.S.: в настоящее время весь периметр автостанции ограждён высоким забором, окрашенным в радужные цвета, но в дальнем углу между бетонными плитами с явным умыслом оставлен узкий проход, будто специально для тех, кому нужно напрямик пройти к северному входу на Лысую.)

— Далековато. А другого пути нет?

— Есть. Но сами вы не найдёте.

— Ага, — призадумался человек, похожий на попа, — а вы там, что, уже бывали?

— И не раз, — улыбнулась Жива.

— И не страшно там?

— Нисколечки, — мотнула она головой.

— Как же? Там ведь, говорят, ведьмы эти так и шастают, пропади они пропадом.

Майя настороженно посмотрела в глаза двоюродной сестре. Жива не смогла сдержаться и с нескрываемой поддёвкой, понизив голос, доверительно прошептала ему:

— А ведь мы и есть ведьмы.

— Вы? — недоверчиво зыркнул чернобородый, — а не врёте?

Он заметил у неё на груди серебряный пентакль на цепочке — ведьмацкий знак — перевёрнутую пятиконечную звезду, заключённую в круг, и ему всё сразу стало ясно.

Внезапное замешательство в его глазах, сдвиг, — и… бокомбоком он отошёл от них в сторону, торопливо осенил их издали крестным знамением и поспешно, не оглядываясь, удалился восвояси.

2. Мёртвая вода и мёртвая еда

Девушки прыснули со смеху. Бросив взгляд на удалявшегося мужчину в чёрном плаще, Майя возмутилась:

— А чего ты сказала ему, что мы ведьмы?

— Да так, — ухмыльнулась Жива, — захотелось его попугать.

— Но ты же ведь… не ведьма? — с сомнением в голосе спросила Майя.

Ну, какая же я ведьма? — усмехнулась Жива. — Ведьмы поклоняются дьяволу. Наводят порчу, связаны с чёрной магией. Ну, а мы, ведуньи, белые и пушистые. Мы поклоняемся солнцу, земле и воде. Природе, короче. Мы про всё ведаем. Ты ведь хочешь стать, как я, ведуньей? — спросила кузину Жива.

— Хочу, — ответила Майя и с жаром добавила, — очень хочу!

— Ну, если хочешь, значит, станешь.

— А если у меня не получится?

— Получится! С кем поведёшься, от того и наберёшься. Я ведь и сама ещё учусь. Хочу стать видящей. Такой, как Навка. Или вещей, как Веда.

Майя недовольно сморщила носик.

— Фе, какой неприятный запах! Чем это здесь так воняет?

— Известно, чем — фекалиями. Вперемешку с продуктами горения от мусоросжигательного завода.

— А фекалии здесь откуда?

— С Бортнической станции аэрации. Именно сюда канализацией сносятся зловонные стоки со всего Киева. Причём рядом с ней, словно в насмешку, построили огромный жилой массив Позняки.

— Представляю, чем с утра до вечера там дышат тысячи людей, если даже сюда доносятся эти «ароматы».

— Мне кажется, это специально так сделали, — прикрывая ноздри пальцами, сказала Жива.

— Зачем? — удивилась Майя.

— Чтобы затваривать людей.

— Затваривать? — не поняла Майя.

— Ну да, есть такая технология по затвариванию людей, то есть превращению их в нелюдей.

Проходя мимо табачного и пивного киосков, возле которых толпился народ, Жива пренебрежительно отозвалась:

— Вот, например, из той же серии — пункты дозаправки одержимых.

Одержимые, не отходя от киосков, привычно вскрывали зажигалкой пробку от бутылки и, отпив враз треть пойла, тут же трясущимися руками нервно совали в рот вожделенную сигарету.

За киосками следовала уличная раскладка фруктов и овощей. На прилавке среди привычного великолепия субтропических бананов, лимонов и апельсинов, а также дышащих искусственной свежестью парниковых огурцов и помидоров была выложена первая доморощенная весенняя зелень — пучки свежевымытой петрушки и мелкой, невзрачной на вид, редиски.

Какие красивые огурчики! — воскликнула Майя. — Один в один. Так и хочется съесть их.

— А вот есть их сейчас, как раз, и нельзя, — предостерегла её Жива. — Настоящие ещё не поспели, а в этих одни нитраты.

— А помидорчики… Они ведь, как живые!

— Именно, как живые. Ведь они совсем не портятся.

Майя расстроилась:

— А что же тогда есть?

— Только то, что поспевает в свой срок — вот эту невзрачную редиску. Только то, что портится, что едят жучки. Жуки, в отличие от людей, химию есть не станут. Если видишь что-то красивое, значит оно, скорей всего, ненатуральное.

— Ты на что намекаешь? — коснулась своих волос Майя. — Что я тоже… ненатуральная?

Жива усмехнулась:

— Натуральной ты станешь тогда, когда перестанешь краситься.

— Какая ты нудная, — скривилась Майя.

Они подошли к бакалейному киоску, и Жива наклонила голову к окошку.

— Пожалуйста, пачку печенья, пакетик орешков и бутылку живой водички, — сказала она внутрь.

— Какой? — недоумённо спросили из окошка.

— Минеральной.

— Может, лучше возьмём кока-колу и чипсов? — пробурчала рядом Майя.

— Ты чего, издеваешься?

Расплатившись, Жива забрала с прилавка печенье, орешки и бутылку.

— Повернись, — сказала она двоюродной сестре.

— Почему издеваюсь? — недоумённо произнесла Майя, поворачиваясь к ней спиной. — Я, например, обожаю колу и чипсы.

— Может, ты обожаешь ещё и гамбургеры, а также пиво с сухариками?

— М-м, — облизнулась Майя, — и как ты догадалась.

— С ума сошла? Это ж всё — мёртвая вода и мёртвая еда.