Он склонил голову к спящей в соседнем кресле девушке и провел пальцами сквозь
ее расчесанные волосы. Габриэлю доставило огромное удовольствие самому водить
щеткой по этим прядям цвета оникса. Что-то сжалось в груди. То, что начиналось с
всепоглощающего желания красивой женщины, стало глубже и переросло в нечто
невозможное.
Еще в вертолете, под моросящим дождем, он молился не опоздать и знал, что
любит ее. Понял внезапно и без сомнений.
И, если верить Пейну, она тоже любила его. Но ей еще предстоит повторить это.
Ведь по факту, она выпалила это в страхе перед вероятной смертью.
Габриэль все еще не верил, что она отдала себя в руки Фурио, чтобы спасти всех
остальных. Нуждаясь в ее близости, он очень аккуратно, чтобы не потревожить
перевязанную руку, придвинул Еву и положил ее голову себе на грудь. А потом
наклонился и зарылся носом в шелковое золото, вдыхая медовый аромат. Дьявол, он
ненавидел ожидание. Особенно в подобном случае, когда от этого зависело его счастье.
Габриэль зажмурился и вновь проиграл в памяти момент, когда сообщил Пейну, что Нике
больше ничего не угрожает и можно отвезти ее домой. Парень не слишком обрадовался
последнему, но явно почувствовал облегчение, что Ева в безопасности, и ей больше
ничего не угрожает. Брат с сестрой оба переживали о ранениях подруги, и Габриэль
пообещал позвонить завтра и все рассказать.
А потом возник образ Винсента, угрюмого и тихого с тех пор, как они покинули
Адскую хижину. Точнее, еще более тихого и мрачного, чем обычно. Парень
проигнорировал предложение Габриэля лететь обратно с Максом. Куану, казалось, было
все равно, он кивнул и сел в вертолет, пока Винсент из штанов выпрыгивал, настаивая
остаться с Габриэлем.
Парни пожимали руки, обнимались, хлопали друг друга по спине со всей силы, а
потом вместе поднялись по лестнице в самолет.
— Уже жалеешь об этом?
Габриэль поднял взгляд на наблюдавшего за ним Василия.
— Пока нет, — честно ответил он, немного стесняясь лежать с его дочерью на
груди, пока Винсент спал на сиденье в соседнем ряду.
— Я думаю, что ты, по крайней мере, подсознательно позволял так долго
продолжаться этой истории со Стефано, потому что знал: тебе придется занять его место.
Габриэль не ответил. Вместо этого он чувствовал, как грудь Евы медленно
поднимается и опускается в мерном, уютном ритме под его рукой.
Заскрипела кожа, когда Василий устроился в кресле и закинул ногу на колено.
— У тебя не будет никаких проблем с возвращением, Габриэль. Если именно это
тебя тревожит. Возглавлять семью, тот же бизнес, а уж это ты отлично умеешь. Если
нужна рука помощи, то попроси меня. Понял?
Габриэль кивнул, благодарный предложению, но не уверенный, что нуждается в
нем. Он знал, в каком направлении двигаться.
— Я задолжал тебе гораздо больше, чем извинения, Василий. Я подвел тебя во
всем. Проявил неуважение, — его слова были пропитаны стыдом, Габриэль произнес то, что, надеялся, немного оправдает его. — Я люблю ее. И, хотя более чем уверен, что ты
откажешь, собираюсь просить ее руки. Я хочу, чтобы она стала моей женой.
Лицо Василия озарилось нежностью. Это случалось не часто, разве что когда один
из его ребят приводил показать ему своих детей.
— Мы знакомы долгое время, Габриэль, и ты знаешь, я уважаю и люблю тебя, как
брата. Это еще одна причина, почему хочу, чтобы моя дочь была именно под твоей
защитой. Что ж, я надеялся, что она тебе понравится. Решил, что если Ева кого-то выберет
в спутники, это должен быть надежный человек, которому доверяю.
Габриэль шокировано замер.
— То есть ты хочешь, чтобы мы были вместе?
На губах заиграла смущенная улыбка.
— Да. Именно. Разумеется, все должно быть официально. — Он рассмеялся. — Я
выбрал тебя, несмотря на угрозы Стефано, вот почему я виноват в том, что произошло в
той хижине. Поэтому, думаю, справедливо избавить тебя от страданий и дать свое
благословение. Я с гордостью приму тебя в семью, если на таково будет желание Евы.
Встретив умный взгляд синих глаз, в груди Габриэля потеплело от чувства любви к
этому человеку. И ко всем своим людям. Они в очередной раз доказали преданность, стоя
за его спиной и не задавая вопросов. Но переживания о будущем превратились в
очередную тревогу. Габриэль коснулся губами макушки любимой женщины.
— Поверить не могу, что спрашиваю тебя об этом, но как ты со всем этим
миришься? Я считал, что изначально основной задачей было удержать ее подальше от
нашего мира.
— Невозможно. Особенно, если сказанное байкером о любви к тебе было правдой.
— Василий вздохнул. — Мы такие, какие есть. И Ева моя дочь. Которая вскоре станет
твоей женой, если захочет. И, кстати, ты при первой возможности расскажешь ей о своем
новом месте. Как бы временами мне была ненавистна наша жизнь, но другой она не будет.
