Хотя, учитывая, что Максим установил у Василия такую же систему безопасности, как и у Габриэля, не было ни единого шанса, что отец Евы не узнает, где находится его
дочь. Габриэль был уверен, очень скоро последует звонок.
В отражении зеркала он наблюдал, как ее взгляд блуждал по дому, отмечая
двадцатифутовый потолок, сверкающую люстру и со вкусом подобранный декор. Мебель
из красного дерева была отполирована до блеска, медового цвета мраморный пол сверкал
чистотой. Габриэль заметил мотоциклетный шлем Винсента, и небрежно брошенный
футбольный мяч под столом у дальней стены.
Дом выглядел богатым, но при этом обжитым и уютным. Габриэль знал, что Еве
здесь понравится, если она даст ему шанс. Он повернулся и протянул руку.
— Проходи. Прошу тебя, — добавил в последнюю минуту, стоять у входа было
невыносимо. — Хотя бы так, чтобы я мог закрыть эту чертову дверь. Никто тебя не
укусит.
Вау. Он само терпение.
Габриэль резко вздохнул и собирался уже извиниться, когда увидел ее улыбку. Ева
встретилась с ним взглядом и впервые за три дня не отвела глаз.
Вложила ладонь в его руку, позволила ввести себя внутрь и закрыть дверь.
— Твой дом прекрасен, Габриэль, — произнесла она с раздражающей
формальностью.
«Наш дом», — хотел поправить он, но не стал.
— Спасибо.
Он быстро провел ее через гостиную и вывел через французские двери на задний
двор. Возможно, спокойный звук фильтра бассейна поможет ей расслабиться.
— Сядь. — Он указал на шесть стульев, окружавших стеклянный столик в
прованском стиле.
— Эм, все в порядке, — ответила она, встав за одним из стульев и положив ладони
на его спинку, взгляд задержался на бассейне. — Выглядит заманчиво.
— Можем потом поплавать, — небрежно произнес он.
— Я всегда честна с тобой, Габриэль, — уверенно ответила Ева. — Это у тебя
проблемы с искренностью. — И черт бы его побрал, если он сейчас не чувствовал себя
монстром.
Но он продолжил:
— Калеб передал, что ты что-то говорила ему в лифте.
Ева настороженно взглянула на него из-под длинных, пушистых ресниц. А потом
отвернулась и забарабанила пальчиками по спинке.
— Мы серьезно это обсуждаем?
Габриэль улыбнулся при виде ее маленькой привычки. Нервничала.
— Да. Серьезно.
— Хорошо. Тогда слушай. — Он чуть не рассмеялся, когда она расправила плечи, словно готовясь к бою. Черт возьми, она была прелестна. — Должна сказать, что с
двенадцати или тринадцати лет я знала, как повлиял уход отца на маму, но об этом ты уже
слышал. Поэтому уже больше десяти лет я избегала глубоких чувств ко всем, кроме моей
маленькой троицы близких. — Ее мать, Ника и Калеб. Он понимал это. — До тебя. Ты
буквально насильно ворвался в душу, и, похоже, теперь я не смогу тебя вырвать оттуда. И
хотя сейчас мне еще сложнее, чем предполагала, облечь свои чувства в слова, я честно
скажу, твое неожиданное появление в моей жизни изменило... все. — Она сделала пару
шагов назад и осторожно коснулась растения на столе, вероятно, проверяя, настоящее ли
оно. Настоящее.
Габриэль не шевелился.
— Как можно сказать, что за такое короткое время знакомства ты стал моим миром, и при этом не приходить в ужас от мысли, что это для тебя слишком? Карьера, о которой я
так сильно мечтала, вдруг отошла на второй план. — Она жестом указала на них. — Мы.
Вот что стало моей целью.
Ева неуверенно подняла взгляд.
— Меня пугает, что ты так сильно мне нужен. Даже после всего произошедшего.
Твоя жизнь жестока и ужасно пугает. Но, по-видимому, даже последнего
светопреставления не достаточно, чтобы что-то изменить. Я знаю, что ты согласился
возглавить семью. Поэтому уверена, отношения со мной, скорее всего, последнее...
— Ты знала об этом? — резко перебил он ее.
Ева посмотрела на него одним из тех взглядов, от которых он чувствовал себя
палачом.
— Я ранена, но не оглохла, Габриэль. Никто ничего не говорил мне прямо, но в
течение нескольких дней я постоянно слышала перешептывания в доме отца. — Она
помолчала. — И еще я запомнила несколько фраз на русском. Самые простые. Но их
достаточно.
Габриэль не должен был, но удивился. Проклятие, он был поражен. Она слишком
умна.
— И ты нормально отнеслась к моей новой работе? — с усилием выдавил он, его
жизнь зависела от ответа.
— Я люблю тебя, — просто ответила Ева. — Поэтому да, я найду способ смириться.
Но, как уже говорила, я понимаю, что с твоей новой ролью отношения со мной станут
большой обузой.
— Ты что, смеешься надо мной? — Он поверить не мог, что она это сказала. Только
что сделала ему подарок, о котором он мог только мечтать, и боялась, что он ее не
захочет?
— Нет. Конечно, нет. — Она стиснула зубы, глаза потемнели. — Посмотри, какие
