среагировать. Его интеллект был почти таким же впечатляющим, как и у Максима, но это, должно быть, потому, что ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) Максима, наряду с дефицитом внимания, ставили его в невыгодное положение.
Придвинувшись ближе, Василий небрежно положил татуированные руки на стол, решив намеренно не отвечать на вопрос, почему дочь живет не с ним. Он оставит это на
день, когда трагедия не будет столь свежей.
— Да, она здесь, в Нью-Йорке, учится в Колумбийском, если уж на то пошло, —
заявил он с отцовской гордостью.
— Подожди. Она достаточно взрослая, чтобы учиться в университете? — Габриэль
покачал головой. — Как, черт побери, ты смог держать это в секрете так долго?
Сохранение существования Кэтрин и Евы в тайне не было таким уж трудным
делом. Но точно необходимым.
— Похоже, ты удивлен, что я вообще могу хранить секреты, Габриэль.
— Конечно, нет. Но…
Василий мог бы рассказать, что он до сих пор озадачен новостями, но время
подгоняло. Он сможет объяснить все «как» и «почему», когда Байковы больше не будут
представлять угрозу.
— Ее зовут Ева. Ей двадцать четыре года. Через несколько недель она закончит
учебу и вернется домой в Сиэтл, где тебе будет комфортно. К счастью, у тебя есть
возможность и ресурсы для поездок туда и обратно сколь угодно часто, пока она не
выпустится. Также, когда ты не сможешь присутствовать здесь, тебя сможет подменить
Винсент. — Вся необходимая Габриэлю информация была в конверте. — Помимо всего
прочего, я хочу, чтобы ты был рядом с ней, Габриэль, потому что доверяю тебе так, как не
доверяю большинству людей. — Их взгляды встретились, и между ними промелькнуло
глубокое понимание. — Это моя дочь.
Слабая улыбка коснулась кончиков губ итальянца.
— Ладно. А теперь, пока мы окончательно не распустили нюни, давай двигаться
дальше.
Василий без колебаний так и поступил.
— Максим установил, как он утверждает, не отслеживаемую электронную почту. Я
был бы признателен за еженедельный отчет обо всех деталях ее жизни: люди рядом с ней, места, где она бывает. У нее не так много друзей, и очень простая жизнь, поэтому у тебя
будет мало работы. — Василий выпрямился, с любопытством наблюдая за реакцией
друга, когда тот посмотрел на фотографию его дочери.
Ноздри Габриэля слегка затрепетали, как будто у него сбилось дыхание. Он
приблизил фотографию, чтобы лучше рассмотреть, и выражение лица мгновенно стало
нечитаемым. Он оторвался от фотографии и холодно посмотрел на Василия.
— Немного друзей? Ведет простую жизнь? — Его тон говорил о неверии, но
вскоре он сам убедится. — Скажи, мой брат со своей гребаной вендеттой может
использовать ее в своих целях? Я предполагаю, принимая во внимание, что она… она
выглядит так, ты должен это учитывать.
Конечно, он учитывал. Он всегда принимал к сведению способность Габриэля
держаться на расстоянии от своей прекрасной подопечной и сосредоточиться на
выполнении задания.
— Если каким-то образом Стефано пронюхает об этом и нацелится на нее,
Чтобы избежать любых проблем, я бы лучше предупредил его. Но это может привлечь
внимание к тому, чему он изначально может не придать значения. Винсент в курсе всего, накажи ему держать уши и глаза открытыми, чтобы ты мог устранить опасность до того, как она окажется рядом с моей дочерью. Понятно?
Несостоявшийся босс еще раз изучил фотографию, и когда заговорил, то в голосе
ясно сквозила угроза:
— Я сделаю все возможное, чтобы никто не причинил ей вреда под моим
присмотром, брат. Даю слово.
Василий спокойно пожал протянутую руку, осознавая, что его дочери
гарантирована безопасность от любой угрозы.
Глава 2
Ева Якобс захлопнула коленом дверь машины, балансируя с неудобной коробкой с
вещами друга.
— Буду через минуту. Подождете, ладно? — спросила она, думая о чемодане и
сумке в багажнике.
Худой египтянин нетерпеливо кивнул.
— В аэропорт, да?
— Да. Сейчас вернусь.
Когда она отвернулась и пересекла оживленный тротуар Вашингтон-Хайтс, зазвонил телефон. Ева быстро вытащила его из кармана, входя в дом Калеба.
— Хэй, — поприветствовала она лучшую подругу. Экран показал фото с Никой, где они сидели в «Старбакс» прошлым летом. Девушка локтем нажала разбитую кнопку
лифта и подождала, плечом прижимая телефон к уху.
— Привет. У меня плохие новости.
Приглушенный голос Ники погасил улыбку Евы.
— Ты не сможешь прийти, — предположила она, опустив плечи.
— Нет. Кевин сказал, что у него есть для нас планы, и он не может их изменить. Он
не сказал какие, но, видимо, чем бы мы ни занимались завтрашней ночью, начало в то же
время, что и у приема.
Сколько Ева себя помнила, мама всегда помогала организовывать ежегодный
