благотворительный прием для фонда помощи детям, больным раком. В этот раз
изменились две вещи. Во-первых, вместо Конференц-центра Вашингтона прием пройдет в
«Кроун Джевел» — одном из самых эксклюзивных отелей Сиэтла. Во-вторых, теперь Ева
пойдет на него одна. И она надеялась, что Ника поможет ей этого избежать.
Она проглотила волну эмоций и, войдя в лифт, заставила голос звучать легко:
— Не волнуйся. Я понимаю. — Она понимала, что виноват Кевин и его привычка
строить внезапные планы на Нику. Но только тогда, когда эти планы мешали Нике делать
что-то не в его интересах.
Поэтому Ева не пригласила Кевина на вечер.
Она изо всех сил старалась понять их брак. С того самого момента, когда Калеб, брат Ники, их познакомил, девушка считала Кевина Ноллана каким-то жутким. Он был
слишком тихий, словно всегда наблюдал. Или зло смотрел в ее сторону, что заставляло
волосы вставать дыбом и гадать о его мыслях. Не помогло и то, что темные глаза впились
в Нику сразу, как та вошла в комнату, и не отрывались до ухода. Но, по-видимому, ее
лучшая подруга увидела в Кевине то, чего не видел больше никто. И ей это понравилось, потому что восемь месяцев назад Ника позвонила и объявила, что они с Кевином
поженились в Вегасе. Ева была в шоке. После показного энтузиазма подруги она повесила
трубку и позвонила Калебу. Девушка не была уверена в реакции на новость, когда он
разговаривал с Никой, но стоило Еве спросить, что за хрень происходит, тот взбесился. А
когда почти двухметровый байкер, ревнивый до чертиков, психует, разумнее всего
попытаться быстрее его успокоить. По сей день они с Калебом с трудом говорили об этой
паре, и разговор всегда заканчивался разочарованием.
— Я хотела бы пойти. Знаю, как это тяжело для тебя.
Раскаяние в голосе Ники вернуло Еву обратно к их разговору.
— Эй, я же сказала, не беспокойся. Схожу, проведу немного времени с мамиными
друзьями, сделаю пожертвование от ее имени и пойду домой. Да и скорее всего я слишком
устану для чего-то еще, завтра ведь почти весь день буду распаковывать вещи. — Не
далеко от истины. — Рада, что вы, ребята, выходите в люди, — заставила себя добавить
Ева. Хотя и «выход», вероятно, означал поход до мусоропровода в подъезде дома, но тем
не менее.
— Ага, — сказала Ника без энтузиазма. — Ты в аэропорту?
— Пока нет. Иду к Калебу, чтобы отдать кое-какие вещи, которые он оставил у
меня. Должен был забрать их прошлым вечером, но так и не объявился. — Итак, она
здесь, доставляет всякое дерьмо брату Ники, когда должна бы устроить что-то вроде
церемонии закрытия в знак окончания своей жизни в Нью-Йорке перед переездом домой в
Сиэтл.
— На него не похоже. Что-то, наверно, произошло.
Ева усмехнулась.
— Вероятно, одна из их байкерских группировок прижала его к стенке, и он
потерял счет времени.
Калеб Пейн никогда не испытывал недостатка женского внимания. Он великолепно
выглядел: короткие темные волосы и озорные глаза кофейного цвета. Жилет на его
широких плечах гордо заявлял о парне, как о брате мотоклуба «Обсидиановые Дьяволы», что ставило его в категорию небольшой знаменитости.
Рано оказавшись в роли защитника — рак забрал жизни их с Никой родителей до
того, как девушке исполнилось восемнадцать — братское тронь-девчонку-и-умрешь
крыло защищало и Еву. Предложенная защита всегда была утешением. Хотя и превратила
все знакомства в старшей школе в настоящий кошмар.
— Ты права, должно быть, его отвлекли. Скажи, чтобы позвонил мне, ладно? —
неуверенно произнесла Ника. — Так во сколько ты будешь дома?
— После полуночи. После девяти вечера по твоему времени. — Она вышла из
ветхого, но чистого лифта, и направилась по длинному коридору, шлепая сандалиями. —
Я возьму такси из Ситака. Надеюсь, увижу тебя завтра? — Если Кевин позволит.
— Постараюсь приехать пораньше, чтобы помочь с уборкой. Если смогу выбраться
вечером, то проветрю дом. Там, наверное, душно.
Ева использовала ручку двери Калеба, как опору, чтобы дать рукам отдохнуть.
— Было бы здорово, спасибо. Не могу дождаться, когда увижу тебя. — Они не
виделись с маминых похорон.
Она оборвала мысль. Не собиралась думать об этом сейчас. И так было достаточно
плохо от осознания, что она едет домой, который больше не настоящий «дом», а пустой
одинокий коттедж, который перешел к ней по наследству. Она не могла заставить себя
думать об этом.
— Я тоже, дорогая. Погибаю тут без тебя, — произнесла Ника с тихим
вынужденным смешком.
Они с Никой дружили со средней школы. Даже вместе поступили в старшую
школу, а затем в Тихоокеанский университет Сиэтла. Ника получила диплом по
бухгалтерскому учету и сразу после выпуска устроилась на работу. Ева ждала получения
специальности, но после продолжила обучение. По настоянию матери она приехала в
Нью-Йорк, чтобы поступить в Колумбийский университет, где только что получила
