– То есть как?.. – Артем ушам не поверил.
– Очень просто. У каждого следователя в работе несколько дел – так? Одно дело продвигается быстрее, другое – медленнее, так? Начальство знает, какое дело раскрывается быстро, а с каким нужно полгода возиться – так?
– И к чему вы клоните?
– Одно и то же дело можно назвать по-разному. Вот сейчас те несколько дел, которые Лович раскручивает понемногу, назвали незавершенкой. Ткнули его носом в незавершенку, а убийство Кузьменко передали тому из молодежи, у кого сейчас руки совершенно свободны. А если у следователя совершенно свободны руки, то что это значит? Что серьезных дел, где много фигурантов, он не ведет – так?
– Так… – отрешенно согласился Артем. – Но?..
– Вы хотите знать, как это вышло? Вы этого никогда не узнаете, – выдал журналист оптимистический прогноз. – Один телефонный звонок, ну, два…
Нужно просто знать, кому звонить и что обещать.
– Значит, тот, кому не нужно, чтобы убийство Кузьменко раскрыли, сделал этот звонок и что-то пообещал? – уточнил Артем.
– Примерно так… И похоже, что если Шкатов, ему передали дело, если этот Шкатов продвинется слишком далеко, то и для него быстренько подберут другое занятие. Думаю, что тому, кто заказал сперва Шемета, потом Кузьменко, это по карману.
Артем шел по незнакомому городу и думал. За рулем думать бы не получилось, и он шел пешком.
Приятно иногда дать мозгам работу, разгадать загадку, повалять дурака, притворяясь пьяным или влюбленным. Раскусывание орешка Артема до сих пор забавляло, если совсем честно – даже радовало. Надо же – угодил в лжесвидетели!
Но сейчас, когда Алешин из-за этого лжесвидетельства оказался в больнице, а в его возрасте операции переносятся не ахти как, Артем словно опомнился.
Было время, когда они с дядь-Юрой вместе колобродили едва ли не каждый день. Было и другое время – когда годами даже не перезванивались. Было третье – когда вместе ездили на гастроли. А потом четвертое, и пятое, и шестое…
Дядь-Юра – это в понимании Артема было лучшее, что только можно найти в цирке, аристократ, третье, если не четвертое поколение прописавшейся в энциклопедии знаменитой династии. Именно аристократ, при котором тот, кто слабее, чувствовал себя как за каменной стеной.
Чем был бы Артем без человека, который поверил в его эксперименты и отстоял их в незапамятные времена на страшнейшем худсовете?
Он любил старика, прекрасно понимая, что не ему одному помогал в жизни Алешин, что наберется еще с полсотни бывших юных дарований, которые звонят Алешину из Канады и Новой Зеландии, присылают фотографии, буклеты и кассеты с записями. Делить Алешина было бы нелепо, и все же ему хотелось думать, что Алешин выделяет его из этой толпы не только за совместные амурные подвиги, но и за что-то другое…
Поднять руку на Алешина для Артема было не то что преступлением, мягко сказано, это было вообще за гранью, это не подлежало обсуждению с позиций добра и зла, милосердия и справедливости. Тот, кто сидел за рулем ночной машины, воспринимался не как человек – а как, скажем, огонь возле детской кроватки. Когда заливаешь водой огонь – думаешь ли о том, что и ему жить хочется? Да и о воде, собственно, не думаешь – очень ли хочется ей испаряться? Огню и воде мыслить не полагается…
Артем честно хотел вызвать пожарных. Но унылый Аркадий Борисович развернул его носом к реальности и заставил посмотреть правде в глаза.
Весь город знает, что Шемет и Кузьменко убиты из-за больших денег, весь город понимает, что это дело так и останется нераскрытым. И все прилегающие к нему делишки, вроде нечаянного покушения на Алешина, – тоже.
Реальность это Артему очень не нравилась.
Кроме того, ему было стыдно. Валял дурака-то он, а расплачиваться пришлось другому. И кому? Дядь-Юре!
Трудно в одиночку, да еще в незнакомом городе, да еще успев подставиться, что-то предпринять…
Как там звали нового следователя? Шкатов?
И он даже толком не успел принять дело от Ловича? Ведь утро – оно еще продолжается?.. Утро – это, как у англичан, after meredian? Нет, как-то иначе… То есть, утро – оно до полудня?
Несколько раз в жизни Артему доводилось блефовать. Делал он это не от хорошей жизни и не с хорошими людьми. Очевидно, настал тот случай, когда давнее умение может опять пригодиться, подумал Артем, прочем две мысли текли в голове параллельно, и первая – о допустимости любых методов борьбы с теми, кто едва не погубил Алешина, а вторая – проработка одного из таких методов.
Сделав по городу круг и пройдя не менее семи километров, Артем направился к цирку. «Фордик» ждал его в переулке. Вот сейчас, когда хоть какой-то план уже имелся, можно было сесть за руль. И ехать.
Ехать к братцам-бизнесменам.
У Артема осталась мобилка Алешина, имел он и визитку Буравского.
– Добрый день, это Артем! – представился он. – Гена, тут у меня недоразумение и полный съезд крыши! Я потерял визитку Киреева. Он мне срочно нужен, я уже полчаса пытаюсь пробиться в «Креатив», но слышу в трубке что-то странное!
– Они, наверно, к Паутине подключились, – объяснил Буравский. – Или у них факс на прием работает.