Дорога к дому Ниши была спокойной и тихой.
Сверчки стрекотали в кустах, а воздух холодил обнаженную кожу Эммы.
Синеватый свет телевизора мерцал в окне дома чуть дальше по улице.
Собака лаяла за кирпичным забором.
Пульс Эммы начал немного успокаиваться, а её плечи вернулись в нормальное положение.
Она вытащила BlackBerry и посмотрела на экран.
Сообщение от Кларис:
«ПОЛУЧИЛА ТВОЮ ЗАПИСКУ. ВСЕ В ПОРЯДКЕ? ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ, ЕСЛИ ТЕБЕ ЧТО-НИБУДЬ ПОНАДОБИТСЯ».
Эмма удалила сообщение и снова обновила страницу с входящими.
Новых сообщений не было.
Затем она глянула через дорогу.
Широкий луч прожектора освещал парковку Сабино.
Эмма сглотнула.
Скамейка в парке теперь пустовала.
Кто-то взял ее сумку? Где Саттон? И что ей делать после того, как закончится вечеринка? Бумажник остался в сумке.
И сейчас у нее нет ни наличных, ни документов.
Шикарно.
Эмма обернулась и оказалась лицом к дому Ниши.
На подъездной дорожке никого не было.
Раздался громкий звук открывающейся банки с содовой.
Эмма обернулась снова.
Кто-то стоял на крыльце соседнего дома.
Рядом с парнем стоял огромный телескоп, но смотрел он прямо Эмме в глаза.
Эмма попятилась.
— Извини.
Парень сделал шаг вперед, его выдающиеся скулы показались на свету.
Эмма рассмотрела его круглые глаза, тонкие брови и коротко постриженные волосы.
Его рот вытянулся в прямую, тонкую линию, которая, казалось, говорила: «Отойди».
Он был одет попроще, чем парни на вечеринке — в потертых шортах и старой серой футболке, которая очерчивала каждый контур его мускулистой груди.
С заднего двора Ниши раздалось хихиканье.
Эмма оглянулась, потом снова посмотрела на парня.
Её заинтриговал его угрюмый вид, похоже, его не интересовало, что вечеринка бушевала совсем рядом.
Она всегда тащилась от задумчивых парней.
— Почему ты не на вечеринке? — поинтересовалась она.
Парень просто уставился на нее, с глазами напоминающими две большие луны.
Эмма прошла по тротуару, пока не оказалась прямо перед домом парня.
— На что ты смотришь? Она указала на телескоп.
Он даже не моргнул.
— Венера? — предположила Эмма.
— Большая Медведица?
Из груди парня раздался какой-то звук.
Он провел рукой по затылку.
В конце концов Эмма повернулась на каблуках.
— Отлично, — сказала она, стараясь казаться как можно веселее.
— Тусуйся сам с собой.
Мне все равно.
— Персеиды, Саттон.
Эмма повернулась к нему.
Значит, он тоже знал Саттон.
— Что такое Персеиды? — спросила она.
Он обхватил перила крыльца руками.
— Это метеоритный дождь.
Эмма подошла к нему.
— Можно посмотреть?
Парень стоял не двигаясь, пока Эмма шла к нему.
Его домом было песочного цвета бунгало с навесом вместо гаража.
Несколько кактусов образовывало ограду.
Вблизи он пах рутбиром[4].
Луч лампы у подъезда осветил его лицо, открывая пронзительные синие глаза.
На крыльце стояла тарелка с недоеденным бутербродом, на земле лежали две книги в кожаном переплете.
Изорванная обложка одной из них гласила «Сборник стихов Уильяма Карлоса Уильямса».
Эмма никогда не встречала симпатичного парня, который бы любил поэзию — по крайней мере того, кто мог признаться в этом.
Наконец, он посмотрел вниз, подстроил высоту телескопа под рост Эммы и отошел.
Эмма наклонилась к окуляру.
— С каких пор ты стала астрономом? — поинтересовался он.
— Ни с каких.
Эмма повернула телескоп к большой, полной луне.
— Я просто даю звездам свои названия.
— Дааа? Например?
Эмма щелкнула по крышке, которая висела на веревочке, привязанной к окуляру.
Ну, например Звезда-Сука.
Вон там.
Она указала на крохотный огонек прямо над крышами.
Несколько лет назад она назвала ее в честь Марии Рован, семиклассницы, которая пролила под столом у Эммы лимонад, а затем сказала всем, что у нее (у Эммы) недержание.
Она даже перевела это на испанский.
Эмма мечтала запустить Марию в космос, прямо как греческие боги изгоняли своих детей в Тартар навеки.
Парень издал похожий на кашель смешок.
— На самом деле, твоя Звезда-Сука входит в пояс Ориона.
Эмма прижала руки к груди, словно оскорбленная южанка.
— Ты так разговариваешь со всеми девушками?
Он подошел немного ближе, их руки почти соприкоснулись.
Сердце Эммы подпрыгнуло к самому горлу.
На секунду она подумала о Картере Хейсе, капитане баскетбольной команды школы Хендерсон Хай, которого она издалека обожала.
Она придумывала множество вещей, которые можно сказать Картеру и записывала их в свой список Способов Флирта, но, когда бы они не оставались наедине, она всегда говорила об American Idol.
Ей даже не нравился American Idol.
Парень опять взглянул на небо.
— Может быть остальные звезды созвездия Орион это Звезда-Лгунья и Звезда-Изменщица.
