Она собиралась выяснить, что они сделали с Саттон.
Она сделала бы все, чтобы доказать, что они причинили ей вред.
Нужно просто подобраться поближе, чтобы побольше узнать.
Эмма повернулась к компьютеру, на котором все еще была открыта страничка Саттон и написала в статусе: «Игра началась, сучки».
Три комментария появились почти мгновенно.
Первый от Шарлотты: «Игра? Расскажи. Я участвую!» Следующий от Мэделин: «Я тоже!». Лорел добавила: «Я третья! Это секрет, да?»
«Вроде того», — написала в ответ Эмма.
За исключением того, что разыгрывать будут их.
И в этот раз это вопрос жизни и смерти.
— Так куда ты хочешь пойти пообедать? — спросил Эмму Гаррет, ведя свой Jeep Wrangler вниз по склону.
— Ну, я не знаю.
Эмма прикусила мизинец.
— Может, ты выберешь?
— Гаррет выглядел ошарашенным.
— Я?
— Почему нет?
Удивление на лице Гаррета сменилось неуверенностью.
Он напомнил Эмме почти неработающую куклу Элмо-Пощекоти-Меня, которую она унаследовала от старшей девочки в свой первый год в приюте; иногда Элмо смотрел в пустоту и не знал, что делать дальше.
— Но мы всегда ходим туда, куда хочешь ты.
Ногти Эммы впились в ладонь.
Если бы она только могла сказать, что не может выбрать чертов ресторан, потому что не знает ни одного поблизости.
Потом она заметила бакалейную.
— Почему бы нам ни купить сыра и еще какой-нибудь еды и устроить пикник на горе?
— Отличная идея.
Гаррет перестроился, чтобы заехать на парковку магазина.
Все началось субботним вечером примерно в 7 часов вечера, солнце все еще висело над горизонтом.
Гаррет появился перед дверью Мерсеров на полчаса раньше с букетом цветов в руках и источал он целый букет ароматов: одеколон, спрей для тела, геля для волос.
Посмотрев на выражение лица парня, Эмма не смогла отменить свидание, хотя каждая клеточка ее тела страстно этого желала.
Ей было немного не до Гаррета — она искала убийцу Саттон.
После стояния в очереди за пожилой леди, которая настаивала на оплате чеком, Эмма и Гаррет наконец приехали в парк штата Каталина, с сумкой, полной шипучего сидра, черных оливок, крекеров, винограда, орехов и сухофруктов, причудливой австралийской лакрицы и куском бри.
Воздух был прохладным и свежим, пахло солнцезащитным кремом.
Другие отдыхающие расположились вдалеке.
После нескольких поворотов и спусков-подъемов, они добрались до аллеи и расположились на большом валуне.
С него открывался прелестный вид на горную тропу.
С такой высоты машина Гаррета казалась игрушкой.
— Как хорошо, что мы сегодня встретились, — прошептал Гаррет, проводя рукой по волосам.
Он снял рубашку и сделал из нее импровизированное одеяло для пикника.
Его загорелые бицепсы напряглись, и бутылка сидра открылась с удовлетворенным шипением.
Эмма не могла вымолвить ничего вразумительного.
Она только тупо смотрела вперед.
Там, где в ее голове должны были быть темы для разговора, летали перекати-поле.
О чем говорили Гаррет и Саттон? У них были только им понятные шутки? Что они делали вместе? Если бы Саттон вела нормальный дневник, Эмма могла бы узнать что-нибудь полезное.
Вздохнув, она вытащила крекеры, маслины, смесь из орехов и сухофруктов и лакричные конфеты из сумок.
Она рассеянно положила крекер на салфетку, сделала ему глаза из двух оливок, нос — из ореха из смеси, а кусочек лакричной конфеты заменил рот.
Подумав об Итане, она толкнула Гаррета.
— Нравится мой новый друг?
Гаррет мимолетно взглянул и кивнул.
— Симпатично.
— Не хочешь такого же?
Гаррет пожал плечами.
— В художественном классе я круг с трудом рисую..
Эмма закинула одну из оливок в рот.
Как много точек прикосновения…
А я обрадовалась тому, что ей не понравился Гаррет.
Я не могла точно вспомнить, почему я его любила.
Не могла вспомнить, что заставило меня думать о нем, как об испорченном. Я просто знала это.
Эмма откинулась назад и уставилась на горизонт, рассеянно касаясь царапин на горле.
На коже остался крошечный красный след.
Горло до сих пор болело.
Эмма выпила пачку ибупрофена и покрыла царапины тональным кремом, который нашла у Саттон в ванной, надеясь, что Гаррет не подумает ничего неправильного.
Она еще могла чувствовать горячее, несвежее дыхание нападавшего на своей шее.
Девушка закрыла глаза и вздрогнула.
— С тобой всё в порядке? — спросил Гарреетт.
Эмма кивнула.
— Да, я просто устала.
— Хорошо повеселились на вчерашней ночевке?
Эмма не знала, что ответить.
— Ну, ночевкой это можно было назвать с натяжкой. Поспать мне так и не удалось.
— Это хорошо или плохо?
Эмма теребила медальон Саттон, ничего не отвечая. Она никак не моглп к нему привыкнуть.
— Ну же, — Гарретт пихнул её в бок. — Ты можешь рассказать, что происходит на ваших сумасшедших ночевках. Я бы хотел, чтобы ты рассказывала мне больше.
Эмма потянулась за еще одной упаковкой крекеров, и вдруг ее осенило.
Гаррет же может помочь в расследовании.
