Когда подъехал автобус с присяжными, лихорадочное возбуждение усилилось. Журналисты хлынули к автобусу, стремясь сфотографировать тех, кто находился внутри. Потребовались усилия нескольких полицейских, чтобы освободить проход, по которому присяжные направились в здание суда.
– Полагаю, нам лучше войти через черный ход, – предложил Дилан.
– Нет. Если зашел с черного хода один раз, впредь всегда будешь вынужден ходить только так, – возразила Лили. – Просто не обращай на них внимания.
– Это будет самый настоящий балаган… – Дилан шумно вздохнул. – Ты ведь это понимаешь, так?
– Мы сами на это подписались. Потому что определенно занимаемся этим не ради денег. – Лили взглянула на своего партнера: – К тому же твоя большая фирма из Лос-Анджелеса наверняка следит за этим делом. Возможно, если ты его выиграешь, тебе предложат еще больше.
Дилан проводил взглядом, как один корреспондент, бежавший следом за присяжными и пытавшийся задать им вопросы, споткнулся и упал.
– Но мы можем и проиграть. Как я смогу заниматься своим ремеслом, Лил, если из-за нашего поражения Арло умрет?
– Как и все мы. Нужно просто двигаться вперед. И если ты попал в преисподнюю, иди и не останавливайся, правильно?
Дилан посмотрел на то, как последнего присяжного, женщину в годах, окружили журналисты. Та остановилась, лихорадочно озираясь по сторонам. Не желая, чтобы эти кадры попали в вечерние выпуски новостей, Дилан вышел из машины и вместе с Лили быстро пересек улицу.
Когда они стали подниматься по узким ступеням, ведущим в здание суда, на них набросились журналисты.
Не обращая внимания на их вопросы, Дилан протиснулся к дверям и вошел в здание. Внутри он увидел Холли Фоллоуз, дожидавшуюся своей очереди перед металлоискателем. Они встретились взглядами, но ничего не сказали друг другу.
Дождавшись, когда Холли пройдет в зал суда, Дилан тоже подошел к металлоискателю.
– Дамы и господа, члены коллегии присяжных, мы начинаем с предварительных выступлений сторон.
Келли подошла к проекционному экрану. В руке она держала пульт дистанционного управления. Не говоря ни слова, обвинитель нажала кнопку воспроизведения. На экране ожило изображение. Арло Уорд, сидящий за столом в управлении шерифа, напротив него два следователя. Видео началось не с начала, а с середины, с самого шокирующего места.
– Я отрезал ей голову, – сказал Арло. – Это оказалось гораздо п-проще, чем можно подумать.
– Зачем отрезать ей голову? – равнодушно спросил один из следователей, словно это был самый естественный вопрос на свете.
– Я хотел, чтобы ее увидели те двое, когда вернутся. Подумал, будет весело посмотреть на выражения их лиц.
– Но вы же сказали, что напали на них до того, как они вернулись в лагерь.
– Ну да, – кивнул Арло. – Я передумал. Решил, что они убегут, увидев все это, и я не смогу их догнать. – Он улыбнулся. – Но я ошибался. Когда она побежала, догнать ее оказалось очень л-легко.
Келли оглянулась на Холли Фоллоуз, сидящую вместе со своим отцом. У девушки по щекам текли слезы, отец обнял ее за плечо.
– Понять, насколько тяжело тащить мертвое тело, можно, только когда его поднимешь, – не дожидаясь вопросов следователей, продолжал Арло. – Казалось, она весила целую т-тонну. Но в глаза ей, разумеется, я бы такое никогда не сказал.
Следователи не улыбнулись, не фыркнули – вообще не проявили никакой реакции.
– Я очень сожалею о том, что не д-догнал последнюю, – усевшись поудобнее, сказал Арло. – Я был очень близок. Но кто мог предположить, что она прыгнет с обрыва? Думал, она станет умолять меня не убивать ее. С остальными тремя все произошло так быстро, что они не успели это сделать.
– Почему вам хотелось, чтобы они вас умоляли?
Лицо Арло растянулось в улыбке.
– Я хотел увидеть их лица в тот момент, когда они поймут, что я их все равно убью.
Остановив кадр с улыбающимся Арло, Келли положила пульт на стол обвинения. Остановившись перед присяжными, она сложила руки за спиной.
Далее Келли изложила обстоятельства дела, описав, кто, где, в какое время находился. Затем она перечислила раны и травмы, нанесенные жертвам. Показала жуткие фотографии с места преступления присяжным, которые не смогли на них смотреть.
– Возражаю, – сказал Дилан, поднимаясь на ноги. – Ваша честь, эти подробности не имеют отношения к вступительному заявлению.
Келли ощутила прилив ярости. Обыкновенно прокурор и защитник не перебивали предварительные и заключительные выступления друг друга, поскольку это нарушало их цельность. И каждый рассчитывал, что противная сторона поступит так же. Возражение Дилана было нелепым: разумеется, эти подробности имели отношение к делу. Келли поняла, что Дилан поступил так умышленно, чтобы нарушить связность ее выступления.
– В чем дело? – сказала она. – Вы не хотите, чтобы присяжные услышали все подробности того, что совершил ваш клиент?
Дилан и Лили практически одновременно заявили о своих возражениях; сидящая между ними Мэдлин широко раскрыла глаза, ошеломленная происходящим.
