– Я разрешаю показать это только Лине и Эми. И больше никому.
– Понятно.
Сглотнув комок в горле, Арло насухо вытер слезы.
– Спасибо вам, Дилан, что помогли мне в этом.
– Арло… вы не можете так поступать. Я вам не позволю!
– Я должен.
Арло крикнул, вызывая охранника. Тот отпер дверь и вошел в комнату. Отстегнув подсудимого от стола, взял его за руку и вывел в коридор.
Дверь захлопнулась. Дилан сидел, уставившись на застывшее изображение Арло на экране телефона.
Два часа Дилан колесил по городу. Он выехал на Стрип, поскольку мерцающие огни на фоне окружающей темноты иногда поднимали ему настроение, однако сейчас бульвар произвел на него тягостное впечатление. Яркие огни напомнили ему голые лампочки на заброшенном складе.
Выехав в пустыню по автостраде I-15, Дилан остановился на пустынной заправке, где купил ибупрофен и бутылку газировки. Из кафе вышла семья; отец подначивал двух детей, а те делали вид, будто хотят его ударить. Дилан подумал об Арло и его семье, о том, что Эми никогда не суждено будет так сделать. В ее жизни воцарится пустота – там, где должен быть ее отец.
От этой тяжелой мысли адвокат почувствовал себя очень уставшим. Сев в машину, он поехал домой.
Когда Дилан добрался домой, свет там уже не горел. Первым делом он зашел в спальню к Марки, которая крепко спала у себя в кровати. Поправив одеяло, поцеловал ее в лоб, после чего заглянул к матери.
Та лежала, отвернувшись лицом к стене. Дилан уже собрался выйти на крыльцо и выпить пива, когда мать окликнула его:
– Ты вернулся поздно.
Дилан оглянулся, но мать по-прежнему лежала к нему спиной.
– Просто прокатился, чтобы прочистить голову.
– Что случилось? – спросила мать, поворачиваясь к нему.
Присев на край кровати, Дилан уставился в единственное окно спальни.
– Моего клиента убьют, мама. Его казнят за то, чего он не совершал.
– Ты в этом уверен?
Дилан кивнул:
– Я считаю, что это сделал его брат или тот человек, которого мы не можем найти, а Арло берет вину на себя, так как ему кажется, что тем самым он помогает своим жене и дочери. Его казнят, и все потому, что я плохо работал. Не смог его защитить. – Он медленно выдохнул. – Но у меня больше нет сил. А сейчас я хочу сказать тебе то, о чем уже давно не решался с тобой заговорить… Мне предложили работу. В юридической фирме в Лос-Анджелесе. Триста тысяч долларов в год, мама, и до общей кучи шикарная машина и квартира в кондоминиуме. Я смогу нанять для тебя сиделку и отдать Марки в частную школу. Мы сможем позволить себе все, что только пожелаем.
Приподнявшись в кровати, его мать поморщилась от боли, причиненной этим движением.
– Послушай меня, мой мальчик. Если ты действительно полагаешь, что золото богачей принесет тебе счастье, значит, черт возьми, я ничему тебя не научила.
Эти слова удивили Дилана, и какое-то время он молчал, стараясь понять, действительно ли мать имела в виду то, что сказала. Та попыталась усесться прямо и застонала.
– Деньги не решают никаких проблем, сынок. Они на какое-то время их маскируют, но проблемы остаются. Они никуда не денутся только потому, что у тебя будет шикарная машина.
Раздался стук во входную дверь.
Какое-то мгновение ошеломленный Дилан молчал, затем сказал:
– Я открою. Спокойной ночи, мама.
На крыльце стояла Лили с упаковкой пива.
– Я тут подумала… сегодня пивко тебе придется очень кстати.
Они сидели на крыльце на скамейке-качелях, которую очень любила мать Дилана. Отталкиваясь ногами, он медленно раскачивал скамейку. Пиво оказалось холодным и очень вкусным, импортным, какого Дилан себе никогда не покупал. Выпив залпом полбутылки, он спросил:
– Как ты догадалась?
– Шестым чувством. Я просто предположила, что одолжение, о котором собирался попросить тебя Арло, вряд ли окажется чем-то хорошим. – Отхлебнув глоток, Лили подцепила этикетку ногтем. – Не хочешь рассказать мне?
Дилан вздохнул.
– Арло попросил меня снять видео, чтобы показать его дочери после его смерти. В нем он говорит ей, что все выдумал и убедил мать солгать в суде. И что апелляцию он подавать не будет. После вынесения приговора он проведет несколько месяцев в камере смертников, а затем все будет кончено.
– Ты ему веришь?
– Да, верю, – кивнул Дилан.
Лили устремила взор на высокую траву, окрашенную в серебристо-голубой цвет висящим на небе серпом луны.
– Знаешь, Дилан, что меня в тебе больше всего восхищает? То, что ты никогда не сдаешься. Не сдаешься до тех пор, пока еще можно хоть что-то сделать.
– И что это мне дает? – Он покачал головой. – И что дает Арло? Мы вызовем Симмонса, но что с того? Обвинение предоставило трех таких же квалифицированных психиатров, единогласно признавших Арло вменяемым. Я просто не знаю, что еще можно сделать.
– Да, но, может быть, это знает кто-нибудь еще…
– Кто?
