В его голосе прозвучало столько нежности, что я пришла в отчаяние. «Дура! Дура в квадрате! Дура в n-степени! Этого просто не может быть!» — ругала я себя на все корки, но всё бесполезно. Вся подлянка заключалась в том, что моя злость на Ника таяла как снег под лучами ясного летнего солнышка. Ну, как такое возможно, а? Человек только что чуть не отправил меня на тот свет, а я уже готова растаять от его внимания и ласки. В моей душе постепенно нарастала злость, причем не столько на Ника, сколько на самое себя. «Нет! Так дело не пойдёт! Я не хочу ничего забывать! Провались ты в тартарары со своей непрошеной заботой!..»
— Как ты себя чувствуешь? — перебил он мои мысли.
— А?.. Так себе, — буркнула я и, накручивая себя, мстительно добавила: — Пока ты утречком не выколотил из меня весь регенерационный запас, я была в значительно лучшем состоянии.
Мне не хотелось говорить Нику, что я чувствую себя просто превосходно. Ещё никогда у меня не было такого прилива сил, и я с трудом заставляла себя стоять на месте. Если бы не это, то я уже пританцовывала бы на месте, как застоявшийся конь, пардон, кобыла. Н-да, насчет своих способностей к врачеванию он явно поскромничал!
— По-моему, ты выглядишь замечательно, моя алин. Настоящая красавица… — ласково произнес Ник.
Его поцелуй был долог и нежен и у меня опустились руки — пришлось собирать волю в кулак.
«Теперь я понимаю, почему женщины сами не могут вырваться от мужей-садистов!.. — стиснув зубы, подумала я. — Ну, нет! Со мной такой фокус не пройдет! К чёрту тебя! Не надейся, ты не купишь меня на ласку!» При мысли о расставании с Ником мое подлое сердечко болезненно заныло, но я отстранилась от него и как можно безразличней сказала:
— Ясненько. Улик больше нет, и теперь никто ни о чём не догадается. Можешь смело отправлять меня домой. Не провожай, я знаю дорогу в ангар.
— Ты это о чём? — приподнял он бровь в деланном удивлении.
— Развод и девичья фамилия! Вот о чём! — процедила я, поняв, к чему опять идёт дело. — Не хочу ничего слышать об эрейской помолвке и о том, что я твоя собственность!
Ник вздохнул, и выражение его вытянувшейся физиономии меня не порадовало. Козе было ясно, что он не переменил своего мнения и сейчас опять упрётся рогом, доказывая мне, что соблюсти старинные обычаи есть дело его чёртовой эрейской чести. Причём, сделает это с таким видом, как будто если бы не она, то он с чистой совестью уже давно послал бы меня куда подальше. Я стиснула зубы. «Да провалитесь вы оба в тартарары и ты, и твоя грёбаная честь!.. Н-да. Уйди шаман! Я не ошиблась в своих предположениях».
— …постарайся примириться с мыслью, что теперь ты моя алин, и полностью зависишь от моей воли.
«Мари, не смей затыкать уши!» — загремел его телепатический голос. Я поморщилась. «Не ори! У меня нет другого способа избавиться от твоих нотаций!» Но деваться было некуда и я поневоле выслушала его панегирик мужскому шовинизму: «… пойми, это не та помолвка, которая принята в среде людей и вампиров… это как кровные узы, их не разорвать: они навеки… в этом тандеме я главный, как мужчина, у нас эреев нет такого понятия как равноправие полов… Хочешь или нет, но ты будешь делать то, что я прикажу!»
Вот-вот! Как всегда начнём за здравие, а кончим за упокой! Конечно же, Ник завёл ту же песню. В его властном телепатическом голосе слышалось столько убежденности в своей правоте, что я окончательно впала в уныние. Исподволь пришло осознание, что сложившаяся ситуация стала безвыходной, и остаётся только смириться с ней, — мне никогда не вырваться со Старой базы без ведома Ника. Почувствовав своё полное бессилие, я начала проваливаться в бездну отчаяния. К глазам подступили слезы, а из горла рвался бессмысленный вопль протеста. «Нет! Я так не хочу! Выбор должен быть свободным!» И вдруг откуда-то из глубины моего существа, застлав глаза мне красной пеленой, поднялась спящая до поры тёмная вихревая ярость. Вздёрнув подбородок, я подбоченилась.
— Думаешь, ты победил?.. А ни фига! Как тебе это? Рай-ин-рай Никотан Реази Вистаньо! Ай, яте эминьоси ариос ле ая тебис. Этам суз!..
Я разродилась длиннейшей фразой на эрейском языке, смысла которой не понимала, и смерила насторожившегося Ника торжествующим взглядом.
— Поясняю для тех, кто не понял. По договору Зантурана, действующему между королевством Лета и вольными государствами я, гражданка вольного государства, имею право разорвать связывающие нас официальные узы. Пусти меня!
Внутри меня всё пело от радости. «Yes! Ради того, чтобы увидеть ошарашенную физиономию мистера Совершенство, стоило перенести столь многое! Не знаю, хватит ли сказанного, чтобы отделаться от помолвки, но чём-то я точно его ущучила!»
Явно поражённый до глубины души, Ник не сводил с меня глаз. Воспользовавшись его растерянностью, я мгновенно оказалась у выхода и, повернувшись к нему, жёстко сказала:
— Открой, если хочешь, чтобы между нами что-нибудь осталось.
