Лучше оставить фантазии фантастам или господам ученым следует помечать такие теории термином «научная фантастка» и — нет проблем. Все это правильно поймут. Отчего бы и людям науки тоже немного не помечтать? Только не нужно уподобляться, господа ученые, шарлатанам. Вот изобретете достойную теорию, и тогда смело пользуйтесь фантастическими терминами. Были бы кости, а мясо всегда нарастет.
Неудивительно, что Эйнштейн был верующим человеком. Любой бы поверил в бога, услышав современную космологическую теорию Большого взрыва.
Резюмирую. Если содрать с современной научной точки зрения на создание Вселенной всю её научную шелуху, то это та же древняя библейская история, в которой нет ничего принципиально нового…»
Эльза сонно зашевелилась и сердито пихнула мужа в бок.
— Томас, ну, сколько можно? Спи, давай! Хватит растекаться мыслью по древу познания. Пока ты не спишь, я тоже не могу заснуть.
— А ты можешь читать мои мысли?
— Ничего я не могу, а сейчас и подавно. Почему-то совсем стало глухо с твоим мыслефоном. Вот эмоциональный фон я читаю все лучше и лучше, причем каждая эмоция в своем цвете. И когда я вижу голубые прожилки, то по опыту знаю, ты размышляешь на отвлеченные темы.
— Говоришь, что все хуже и хуже улавливаешь мои мысли? Замечательно!
— А что это ты такой радостный по этому поводу? Не вижу в этом ничего хорошего.
— Зато я вижу, Эль, и не нужно с таким подозрением смотреть на меня.
— Учти, если я узнаю, что ты до сих пор крутишь шуры-муры со своей секретаршей, этой ледяной куклой Мартой, то я лично тебя кастрирую!
— Дорогая, я не это имел в виду!
И действительно Штейн радовался совершенно по другому поводу, а не возможности скрыть от жены интрижки на стороне. У пары вампиров крепко связанной семейными узами почти обрывается мысленная связь и необычайно усиливается эмоциональная, что говорит о наличии взаимной любви. Правда, зачастую это не мешает любящим супругам ходить на сторону. Должна же быть в семейной жизни острая приправа?!
Всё же после слов жены, Штейн слегка пригорюнился. Похоже, она совсем не горела желанием приправлять семейную жизнь какими-либо сторонними сексуальными приправами, а, особенно, сексапильной секретаршей. «Как бы чего не вышло, если до Эль дойдут сплетни. Придется поискать что-нибудь в другом месте, а жаль. В сексуальных забавах Марта — большая оригиналка!.. Хотя при здравом размышлении — лучше на сторону не дергаться, для меня это проблематично из-за времени. В общем, надо подумать… К черту всё! Нет смысла искать на стороне, когда Марта под боком, к тому же я к ней привык…»
Томасу больно скрутили ухо.
— Не знаю, что ты там подумал, но я знаю точно, что мне это не нравится! Слишком уж в твоём эмофоне желтые змеи разыгрались, так подлые и извиваются!
— Сердце мое! Ну, как ты можешь плохо думать обо мне? — немедленно обиделся он. — Уверяю тебя, что все мои мысли только о тебе!
Академия. Тьен Моррисон и его проблемное знакомство
Мягко хлопнула входная дверь коттеджа, и на красивом лице Тьена промелькнуло выражение легкой досады. «Наверно, Кати пришла снова будет меня уговаривать пойти на вечеринку. Бедная сестричка! Она так старается познакомить меня со своими подругами в надежде, что я забуду Мари и переключусь на кого-нибудь из них. Зря старается, я не оступлюсь от неё, — в золотых глазах юноши вспыхнул огонь упрямства. — Рано или поздно, но мы всё равно встретимся. В конце концов, не будут же меня вечно держать в Академии? Учеба закончится, и я обязательно разыщу Мари. Может, мне удастся сбежать пораньше».
Он вздохнул, сам уже не веря в такую возможность. Последняя его попытка улететь на транспортной амфибии чуть не закончилась трагически. Отсек, в который пробрался юноша, оказался не защищён от излучения работающего двигателя, и ему повезло, что механик полез проверять недавно установленный агрегат. Его немедленно отправили в госпиталь, где врачи еле откачали незадачливого зайца. Таким образом, перепробовав множество вариантов выбраться на волю, Тьен на своей шкуре убедился, какое это непростое дело. Он слабо улыбнулся. «По-моему, благодаря мне, служба безопасности выявила все слабые места купола Гефеста и надежно их перекрыла».
— Все хандришь, рыжий? — насмешливо спросил Сапковский, бесшумно появившись на пороге его комнаты.
— Отвали, Анжей. Уже достал своей слежкой, — раздраженно буркнул Тьен и отвернулся к стене.
— Недоумок! Ты не забыл, что жив до сих пор во многом благодаря мне?
— Думаю, ты никогда не дашь мне забыть об этом и со временем взыщешь с процентами.
— Рад, что ты трезво оцениваешь ситуацию и её последствия. Подъем, рыжий! — подошедший Анжей дернул юношу плечо. — В счет уплаты процентов с тебя причитается. Я устал как чёрт, сдавая квалификационные экзамены, и теперь просто умираю от голода. Потому будь добр вали на кухню и сваргань нам что-нибудь пожрать.
— Не наглей, Сапковский. Ты же сыщик, и должен скрытно наблюдать за мной. Сделай одолжение, сам вали отсюда и посиди в кустах под окном. Хоть дома избавь меня от своего присутствия…
