— Аннабель, ты француженка? — мягко спросил он, взяв девушку за руку.
— Да, так написано в моем досье, но после инициации я ничего не помню, — покраснев, чуть слышно ответила она.
— Может, погуляем немного, пока этот бардак не закончится? Хочешь, расскажу тебе о Франции? Ведь это и моя родина.
— Я с удовольствием, — девушка нерешительно покосилась на насупившуюся подругу. — Можно Римма пойдет с нами?
Заметив повелительный взгляд брата, Кати немедленно подхватила упирающуюся блондинку под руку и, что-то весело треща на ходу, потащила её в круг танцующих.
Молодые люди долго гуляли по дорожкам под полной луной и, как ни странно, Тьен чувствовал себя так, как будто он и на самом деле находится на свидании. Стеснительная Аннабель почти не открывала рта, и ему приходилось говорить за двоих, но её молчаливость не раздражала юношу. Он проводил девушку до дома и, обняв, заглянул в ждущие темно-зеленые глаза. Долгий поцелуй показался ему хмельным и сладким, как молодое вино.
— Пригласишь в гости? — страстно шепнул он на ухо рыжеволосой девчонке, и та согласно кивнула головой.
Когда Тьен открыл глаза, первое что ему бросилось в глаза — это большая фотография на полке, с которой ему улыбалась Мари с родителями. Отстранив прижавшуюся к нему девушку, он резко сел в кровати.
— Аннабель, как твоя фамилия?
— Палевская, — с недоумением ответила она. — В чем дело, Тьен? Что-то случилось?
— Все в порядке, котёнок, — улыбнулся юноша и, снова улегшись в кровать, долго вглядывался в смущенное личико девушки. — Сколько тебе лет, мon ami?
Она долго молчала и нехотя выдавила:
— Недавно исполнилось пятнадцать.
«Да! Кажется, влип по-полной! Ситуация — хуже не придумаешь! Мало того, что Аннабель малолетка, к тому же она дочь Главы Совета Старейшин. А самое гадостное в этой истории то, что она сестра Мари. Вот чёрт!» На глазах девушки, почувствовавшей неладное, навернулись слёзы.
— Тьен, пожалуйста, не бросай меня!
— Не бойся, котёнок, я никуда не ухожу. Поверь, ты мне очень нравишься, — он вздохнул и, обняв девушку, порывисто прижавшуюся к нему, игриво шепнул: — Если мадмуазель в настроении, то не продолжить ли нам ночной марафон?
— Алукард, моя любовь, не уходи, умоляю тебя!
— Прости, дорогой, но меня ждет Интегра!
— Ты же моя лучшая половина! Я умру без тебя!
— Прекрати меня лапать, мерзкий ублюдок!
По широкой лестнице старого замка пронесся вихрь. Выходя, прекрасный юноша так яростно хлопнул входной дверью, что с ветхих потолков посыпались остатки древней росписи.
— О, нет! Алукард! Вернись!
По комнатам замка пронесся страшный стон, а затем монотонные тоскливые завывания. Закрывая распахнувшуюся дверь, сгорбленный упырь Ван Хелсинг проворчал:
— Самовлюбленный эгоист! Сколько раз я говорил старому дураку Дракуле, не занимайся онанизмом, добром это не кончится: когда-нибудь да отпочкуешься. И вот он результат! Чего теперь попусту терзаться-то?
Раздвоение личности порождает бредовые видения. Интересно, как бы их оценил господин Фрейд?
Взобравшись на невысокий постамент, уставленный фантастическими устройствами, Мари притормозила и с испугом посмотрела на тесную внутренность темно-фиолетовой капсулы, похожей на огромный боб. Это был широкополосный нейродатчик — одна из последних экспериментальных разработок Ника.
Накануне девушка пристала к нему с вопросом, как работает прибор, и он неохотно сообщил, что устройство позволяет напрямую сопрягать мозг человека с компьютером, задействовав резервные участки мозга. Поскольку его поджимало время, Ник полагал, что совместными усилиями живого мозга и компьютера поставленная задача будет решена гораздо быстрее. Правда, он не счел нужным уточнить, что Мари будет первой подопытной крыской, поскольку прибор находится в стадии разработки и ещё ни разу не испытывался на людях.
