– Леший, – без раздумий ответил Морен. – Они большие, свирепые, если их потревожить, и живут в каждом лесу. Коли цветок растёт рядом с жилищем лешего, нет ничего удивительного, что он убивает каждого, кто подойдёт близко.
– Лешие не живут близ рек, – поправил его Истлав не терпящим возражений тоном. – И считают своим домом весь лес, а не единственный его участок.
– Это в том случае, если леший один. А если их несколько, они могли поделить лес меж собой. К тому же проклятые, обратившиеся в День Чёрного Солнца, чаще всего уникальны и непохожи друг на друга.
– Это верно.
Истлав словно поставил точку в разговоре, но Морен продолжил задавать вопросы:
– И всё же, как именно вы намерены искать цветок?
– Нужно дойти до речки Тишьи, – подал голос Неждан, не дождавшись ответа от Истлава. – Вдоль неё до острова и оттуда на запад в глубь леса.
– Вдоль реки? Это самоубийство.
– Близко к ней мы не подойдём, – всё же заговорил Истлав, – только чтоб напоить лошадей. Будем держать её в поле зрения.
«Отвратительный план», – выругался Морен в мыслях. Он всё больше злился, но виду не подавал.
Они вошли в чащу на закате, и лесные тени поглотили гаснущее у горизонта солнце. Сизое небо, проглядывающее сквозь листву и ветви, почернело на глазах. Облака так и не подтянулись, и пухлый месяц разгорелся ярче, обещая светлую звёздную ночь. Всадники держались тропы, протоптанной, вероятно, теми, кто месяцы и года́ ранее уже искал огненный цветок. Морен давно не был в здешних краях и очень хотел знать: как долго Ерофим охотится за местным преданием? Тропа казалась старой, по её краям буйно цвёл подлесок, кустарник щекотал бока лошадей, а репей цеплялся к их хвостам. Но пока затихающий лес казался вполне безопасным.
Когда совсем стемнело, Истлав приказал достать и разжечь факелы. Как только огонь занялся и окрасил чащу в золотые тона, Куцик открыл глаза, моргнул несколько раз и недовольно каркнул, точно ворона. Морен снял его с плеча, посадив на руку, шепнул пару слов и отправил в полёт. Один взмах широких крыльев – и Куцик скрылся в лесном пологе, поглощённый тьмой за пределами факелов. Морен думал, что никто не обратит на это внимания, пока Дарий не поравнял ход своего рыжего жеребца с его кобылой.
– Интересная у тебя птица. Заморская?
– Да.
– Зачем она тебе?
– Пожалел просто. Хозяин мёртв уж давно.
– А-а-а, – протянул Дарий. – А я-то думал, она у тебя вроде почтового голубя. Или охотничьего сокола.
– Второе более верно.
– Не боишься отпускать его? Коли на нас нападут, вдруг пригодится.
– Не коли, будь уверен, нападут. Когда станет нужен, сам вернётся.
– А ты, я смотрю, немногословен.
– Разве не слышал? По деревням молва ходит, почему именно я ношу маску.
Дарий отчего-то рассмеялся.
– Стало быть, правду говорят? – спросил он с улыбкой. – И под маской ты прячешь собачью пасть?
Морен не ответил, но Дарий не унимался.
– Мы начали знакомство не с той ложки, предлагаю это исправить. Моё имя Дарий.
– Морен.
– Эй, Дарий, хорош уже! – окликнул Михей. Он ехал впереди, сразу за Истлавом, но, услыхав их разговор, придержал вороного коня и замедлился. – Сдался он тебе?
– Знаешь, я предпочитаю не ссориться с теми, кто сильнее меня, а скорее наоборот, дружить с ними.
Михей фыркнул и отвернулся, а Дарий вновь улыбнулся Морену.
– Не обращай внимания. Его жизнь обидела, вот характер и дурной. Не все Охотники такие, как он.
– Я знаю об Охотниках больше, чем ты думаешь. Единая Церковь начала растить и воспитывать вас на моих глазах.
– О, правда? Так ты и в самом деле немолод? А по глазам и не скажешь.
Факелы держали Неждан и Милан, поэтому руки остальных были свободны. Когда они поравнялись с лесной яблоней, Дарий сорвал розовеющий плод с ветки, подбросил в руке и не мешкая надкусил. Но тут же поморщился от кислоты и скормил его своему коню.
По правую руку от них сквозь редеющие стволы ив и берёз заблестела, отражая лунный свет, река Тишья. Заметив её посеребрённый поток, Истлав придержал коня, внимательно вгляделся в спокойные воды и велел остальным:
– Следите за лошадьми. Если они спокойны – нечисти рядом нет. Как начнут дёргаться – беритесь за оружие.
Он развернулся к берегу, и отряд последовал за ним. У воды все спешились, подвели лошадей напиться, но Истлав дал распоряжение держаться к коням как можно ближе и внимательно следить.
– Они первыми почувствуют опасность, – объяснил он.
Морен не спорил, хоть всё ещё считал, что идти вдоль реки – дурная затея. Небо ещё светлело вдали, короткая летняя ночь не спешила укрывать мир, но месяц уже поднялся над деревьями и серебрил воду. Морен вглядывался в блёклые, прикрытые дымкой набежавших облаков звёзды и думал, что Купальи ночи всегда очень красивы и светлы. За пределами чащи они даже в факелах не нуждались, и когда вышли из-под полога, Истлав приказал затушить их, чтоб не тратить зря.
