Лживые зеркала полностью

На столике стояла нетронутая и уже остывшая чашка чая. Неужели Теодор куда-то ушел? Забыл, что пригласил ее отобедать? Нет, быть этого не может! Он бы не забыл! Пошел за цветами для нее? Или наводит приготовления на кухне? Может, он сам что-нибудь для нее готовит?

Уинифред улыбнулась собственным мыслям и выпрямилась, невольно бросая взгляд на дверь кабинета. Должно быть, занимательно жить такой жизнью – принимать ухаживания, наносить визиты, когда только вздумается, танцевать на балах, отвергать все предложения руки и сердца, чтобы принять одно, то самое… Эвелин жила такой жизнью, но ей она, похоже, вовсе не нравилась. Что бы Уинифред ни отдала, чтобы оказаться на ее месте!

В ожидании Дарлинга она заскучала и проголодалась. Уинифред в три глотка опустошила чашку холодного чая и неспешно прошла к письменному столу. В последнее время в нем явно не было нужды – чернильница и бухгалтерские книги покрылись слоем невесомой пыли.

На месте, на котором обычно сидел Теодор, лежало какое-то письмо, явно брошенное в спешке. Неужели это предусмотрительно оставленная им записка?

Улыбаясь, Уинифред потянулась через стол и схватила лист. Перо, лежавшее поверх него, скатилось со стола и упало на пол. Она решила, что поднимет его позже.

Она принялась было за чтение, но остановилась, едва увидев, кому письмо было адресовано.

«Дражайшая матушка!»

Вздрогнув, Уинифред опустила руки и ошеломленно уставилась в стену перед собой, заставляя себя удержаться от дальнейшего чтения. Матушка?! Что это значит? Письмо руки Дарлинга, без сомнений; но почему он датировал сегодняшним днем письмо своей матери, которая вот уже три месяца как мирно покоится на Хайгейтском кладбище? Возможно, сентиментальный Теодор пишет ей письма посмертно, но зачем? Раскаивается в том, что не смог защитить ее от Уоррена?

Нет, она не будет читать. Письмо личное и явно не предназначено для ее глаз. Уинифред следует положить его на место, поднять с пола перо и сделать вид, что она никогда не знала о существовании этого глупого послания…

Но что, если его содержание хоть сколько-нибудь раскроет ей тайну прошлого Теодора, его семьи, мотива? Возможно, в этом письме есть что-то, о чем сам Дарлинг никогда бы ей не рассказал. Следует ли ей это читать? Или довольно с нее подслушивания в доме Клэртонов?

Уинифред ведь случайно увидела это письмо. Да, оно адресовано не ей, а матери Дарлинга, но это ли не подозрительно? Ведь должна же она знать, какие цели преследует Теодор на самом деле.

Любопытство в считаные мгновения одолело совесть. Уинифред присела в кресло и опустила взгляд на чужое незаконченное письмо.

«7 июня 1857, Лондон

Дражайшая матушка!

Первое, в чем я хочу тебя заверить: твой Тедди совершенно здоров. Надеюсь, это письмо застанет в добром здравии и тебя, и бабулю Мисси. Ее ночные приступы кашля, о которых ты писала, беспокоят меня. Я все жду, когда же удастся улучить неделю-другую, чтобы приехать к вам в Хэзервуд-хаус – надеюсь, все еще домой, а не в гости. Но пока что это не совсем возможно: из-за череды событий, о которых я предпочту умолчать, мое положение стало непрочным. Повода волноваться нет; мисс Бейл все уладила, хотя меня гложет совесть за то, что я предоставляю ей отважно расправляться с моими неудачами. Попытка взять дела на себя потерпела крах, и я не уверен, стоит ли пытаться еще – не усугублю ли я положение? В любом случае пока что я не могу покинуть Лондон.