– Завтра же подложу копии вместо оригинальных бумаг… А знаете, что, Уинифред? Вы их и подложите. Это будет ваше первое задание.
Она нахмурилась, невольно сминая край своего договора в кулаке.
– Хватит с меня и того, что мне придется притворяться, что я все еще работаю на него, – отрезала она. – Пошлите кого-нибудь другого, раз уж вы вхожи в святая святых господина Уоррена!
Внутренне она сжалась. Пробуя границы дозволенного с Дарлингом, Уинифред прекрасно понимала, что уже зашла слишком далеко. Она ожидала, что сейчас он рявкнет на нее, поставит на место, но юноша всего лишь отвернулся и негромко попросил:
– Лучше вас никого нет. Я бы хотел, чтобы это сделали вы.
Уинифред расправила плечи, почувствовав неловкость. Ей бы торжествовать, что этот идиот у нее под каблуком, но ощущение было скорее такое, будто она пнула котенка.
– Я предпочла бы свести к минимуму эти визиты, – призналась она, скрывая смятение.
Дарлинг кивнул и поднялся. На его лице больше не блуждала идиотская улыбка. У него вообще сейчас было непривычно серьезное выражение лица. Юноша прошел к письменному столу, заваленному бумагами, и, приглашая ее, выдвинул кресло. Уинифред пересела, не разгибая спины. Ее разбирало любопытство: почему он вдруг стал так молчалив? Сам Дарлинг сел за стол – на миленькое кресло около окна.
Вся мебель в этом кабинете была старомодной, но баснословно дорогой – Уинифред никогда не видела, чтобы простые кресла в кабинете украшала золотая вышивка с купидонами. Ей захотелось спросить, кто обустраивал кабинет, но она побоялась показаться чересчур заинтересованной. Она украдкой ковырнула ногтем лакированное дерево.
Дарлинг выдвинул ящик и достал оттуда лист бумаги, очень похожий на ее прошлый договор. Уинифред почувствовала ком в груди и сделала глубокий вдох. Один год. До тех пор, пока она не накопит денег, чтобы покинуть Лондон и больше никогда не слышать
Он молча протянул ей лист, и Уинифред, положив на колени свой ридикюль и старый контракт, взяла в руки новый. Он был составлен очень аккуратно, совсем не так, как тот, который она подписала десять лет назад. И читать она теперь тоже умела.
Уинифред внимательно изучила написанное, подвоха в формулировках не нашла. Дарлинг обещал ей практически полную свободу действий при условии, что она беспрекословно выполнит любой его приказ. Предусматривалось и расторжение договора в одностороннем порядке – конечно, при условии выплаты чудовищной неустойки. Уинифред не стала задерживаться на этом пункте и просто пробежалась по нему взглядом.
У нее перехватило дыхание, когда она увидела назначенное себе ежемесячное жалование. Почти в два раза больше того, что она получала за год у мистера Уоррена!
Уинифред взглянула на Дарлинга, ожидая увидеть насмешливую или торжествующую улыбку, но выражение его лица было пустым. А когда на лице Дарлинга не отражалась каждая его эмоция и мысль, оно казалось потемневшим и словно замутненным.
Помедлив, она взялась за перо и поставила подпись. Подсыхающие чернила были синие, а строчки договора – черные. Не понимая, что ею руководит, Уинифред вдруг протянула Дарлингу руку через стол. Он удивленно моргнул, но принял ее ладонь и мягко пожал. На его лицо вернулась смущенная улыбка, и Уинифред почувствовала неясное облегчение.
– Я очень рад, что вы согласились со мной сотрудничать, Уинифред.
Она не ответила и опустила руку. Дарлинг неловко уставился на договор, лежащий перед ней, явно не понимая, оставить его или забрать у нее из-под носа.
В дверь постучали, и они оба вскинулись, как две молодые лани. Уинифред окончательно смяла в ладони лист, а молодой человек вскочил и стал неловко переминаться с ноги на ногу. Глупо, но она почувствовала, будто кто-то прервал интимный момент. И кто бы это ни был, она была ему благодарна.
– Войдите! – разрешил Дарлинг.
Уинифред повернулась к двери. В кабинет вошла девочка лет четырнадцати. У нее было уставшее, даже изможденное худое лицо со впалыми щеками и острым носиком. Горничная была худенькая и невысокая, длинные темные волосы заплетены в косу, раскосые карие глаза с залегшими под ними тенями глядели на Уинифред с настороженной робостью. На подносе она несла крошечный белый чайник и такие же чашки. Не решаясь пройти дальше, она застыла на пороге.
– Заходи! – рассмеялся Дарлинг.
Горничная несмело прошла в кабинет, поставила медный поднос на стол и принялась разливать чай.
– Спасибо, Лаура, – поблагодарил ее юноша и ослепительно улыбнулся. – Чай пахнет просто восхитительно!
Уинифред принюхалась к тонкой струйке ароматного пара, бегущего из носика чайника. Это оказался травяной сбор из лемонграсса, чабреца и мяты. Похожий аромат исходил от одежды Дарлинга. Она бросила на него короткий взгляд, но промолчала.
Дарлинг снова сел, и Лаура обеими руками подала чай сначала ему, потом Уинифред. Она приняла из рук горничной обжигающую чашечку и незаметно размяла пальцы, чтобы остудить их.
Лаура присела в книксене и хотела было уйти, но Дарлинг остановил ее:
