Я пролистываю цепочку сообщений от номера 678, заканчивающуюся угрозами. «Скажи мне, где Уилл спрятал деньги, или присоединишься к нему. Кстати, я знаю, как обойти сигнализацию». Ни за что не буду на это отвечать.
Я открываю переписку со скрытым номером. «Зачем сигнализация, Айрис? Что-то случилось?»
Я думаю о том, кто может беспокоиться обо мне, кроме людей, убирающихся сейчас на моей кухне, – коллеги, подруги, доброжелательные соседи слева и через улицу. Никто из них не стал бы писать мне со скрытого номера. Возможно, я слишком устала. Перенервничала. Расстроена из-за того, что лежу одна в постели, в которой раньше мы лежали вдвоем с Уиллом. Все это какая-то бессмыслица.
Прежде чем я успеваю обдумать все за и против того, чтобы выйти на связь с тем, кому принадлежит скрытый номер, пальцы уже набирают сообщение. «Какая вам разница? Кто вы?»
Через две секунды на экране высвечивается ответ, как будто кто-то на другом конце провода все это время ждал меня, держа пальцы на экранной клавиатуре. «Я друг и хочу, чтобы ты была в безопасности. Скажи мне, кто тебя преследует и почему. Я хочу помочь».
Я: «Не играйте со мной в игры. Если вам известно, что я была в Сиэтле и установила сигнализацию, то вы знаете и про украденные деньги».
НЕИЗВЕСТНЫЙ: «Я знаю про деньги. Я просто не был уверен, что ты тоже знаешь».
Когда я печатаю следующее сообщение, сердце бьется у меня в горле.
Я: «Вы тот, кто их украл?»
НЕИЗВЕСТНЫЙ: «Это зависит от того, кого ты в этом подозреваешь».
Последнее сообщение обжигает меня, словно удар хлыстом. До сих пор все, что я слышала, указывало на то, что деньги украл Уилл, а это значит…
Этого не может быть. Покойник не может посылать сообщения.
Пока я обдумываю свой следующий шаг, на экране загорается новое сообщение:
НЕИЗВЕСТНЫЙ: «Пожалуйста, скажи мне, как я могу тебе помочь».
Я: «Не думаю, что вы можете мне помочь. Сначала скажите, кто вы».
НЕИЗВЕСТНЫЙ: «Я ничего так не хочу, поверь мне. Но для нас обоих будет лучше, если я сохраню анонимность».
Я: «Тогда в чем смысл? Зачем вообще мне писать?»
НЕИЗВЕСТНЫЙ: «Потому что лучше этого может только быть там самому».
Юридическая фирма «Роджерс, Шеффилд и Ши» располагается в самом центре Мидтауна, высоко в облаках над Пичтри-стрит. Вестибюль воплощает все, чего следует ожидать от самой престижной адвокатской конторы в Атланте. Современная мебель, гладкие стеклянные стены, открывающие панораму центральной части города и шестиметровый путь до темноволосой секретарши, которая могла бы подрабатывать фотомоделью.
– Айрис Гриффит к Эвану Шеффилду.
Она жестом указывает на ряд кожаных кресел у окна.
– Его помощник сейчас выйдет. Я могу предложить вам пока что-нибудь выпить?
– Воды, пожалуйста.
Чего я на самом деле хотела бы, так это убраться отсюда ко всем чертям. Спуститься на лифте на парковку, добежать до машины и, дав полный газ, умчаться домой. Дело не в том, что я боюсь сказать ему то, зачем пришла, хотя признаваться в том, что мой муж лжец и вор, само по себе ужасно. Нет, мое желание пойти на попятную продиктовано скорее страхом иного рода. Когда я последний раз видела Эвана, взгляд его преследовал меня, и преследует до сих пор.
Помощник провожает меня в угловой офис, где Эван сидит за круглым столом, расположенным у дальней стены. С последней нашей встречи он отрастил бороду, спутанные клочья светло-каштановых волос, покрывающие всю нижнюю половину его лица, то ли смелый вызов корпоративному миру, то ли свидетельство того, что горе его слишком тяжело.
Я поднимаю руку в приветствии.
– Здравствуйте, Эван.
Пиджак его наброшен сзади на спинку кресла, рукава рубашки закатаны до локтей. Сгорбленная спина, поникшие плечи и лицо, отечное и помятое, с жалким подобием улыбки. Не слишком удачная попытка выглядеть расслабленно. Он высвобождает массивное тело из кресла и протягивает через стол длинную руку, чтобы обменяться со мной рукопожатием над ведром со льдом и подносом, заставленным бутылками с водой самых разных марок.
– Рад видеть вас снова, Айрис. Я спросил бы, как вы держитесь, но сам ненавижу этот вопрос и к тому же уверен, что хорошо знаю ответ.
