– Кто-то, кто хочет получить деньги, которые я не крала и к которым у меня нет доступа. Разве у полиции не возникнет слишком много вопросов?
– О, можете в этом не сомневаться, особенно если начальник Уилла уже начал расследование. Но, Айрис, как ваш адвокат, я должен спросить: вы рассказали все, что мне нужно знать? Я не смогу помочь вам, если не буду знать все факты, и я терпеть не могу играть вслепую.
– Да, конечно. У меня нет причин врать. Честно. Я рассказала все, что помню.
Легкое чувство вины толкает меня в ребра, и я поспешно отвожу взгляд, чтобы он не прочел это по моим глазам. Есть кое-что, о чем я умолчала, кое-что, чего я не смею произнести вслух. Это так невероятно, что я боюсь, как бы меня не сочли сумасшедшей.
– В таком случае… – Эван хлопает ладонями по столу, встает и кивком указывает на дверь: – Поехали.
– Куда?
– В полицию. Писать заявление.
– Что, прямо сейчас?
Он кривит губы в улыбке. Она выходит натянутой, но я успеваю заметить тень прежнего, веселого Эвана, каким он был до того, как самолет разбился и опустевшие постели высосали радость из нашей жизни. – Я ничего с вас не возьму, обещаю.
Эван привозит нас в участок, расположенный ближе всего к моему дому, – серое каменное здание на Осия-Уильямс-Драйв, – который кажется слишком маленьким для более чем шестимиллионного города. Внутри он напоминает общественные бани – полно народу, грязно, воняет промышленным очистителем, немытым телом и страхом. Справа вдоль стены выстроились мужчины в мятой одежде, прикованные наручниками к металлической перекладине. Их масленые взгляды скользят по мне, и я придвигаюсь чуть ближе к Эвану.
Дежурный седой мужчина явно за шестьдесят, здоровается с Эваном, обращаясь к тому по имени. Приветствие звучит вежливо, но совсем недружелюбно, несмотря на непринужденную манеру поведения Эвана. Опершись локтем на стойку дежурного, словно находится в баре, а не в полицейском участке, он объясняет ситуацию и просит форму заявления о преследовании с отягчающими обстоятельствами таким тоном, будто дежурный является его старинным собутыльником. Мужчина без единого слова подает Эвану форму.
– Он не слишком-то любезен, – шепчу я, прикрывшись заявлением, когда мы с Эваном садимся на ряд пустых стульев у дальней стены.
– Это потому, что он меня терпеть не может. – Эван даже не пытается говорить тише. Он откидывается на стуле, кладет ногу на ногу и небрежно пожимает плечами. – Я адвокат со стороны защиты. Я зарабатываю на жизнь тем, что защищаю тех, кого его товарищам стоит больших трудов арестовать. С его точки зрения, я играю не на той стороне.
Сержант поджимает губы и кивает, но Эван не обращает на него внимания.
– То есть я теперь тоже не в той команде? – говорю я, чувствуя себя задетой. – Я же ничего не сделала.
– Все будет хорошо. Просто заполните эту форму, чтобы мы могли подать наше заявление.
Я берусь за форму, и через десять минут мы возвращаемся к стойке дежурного.
– Детектив Дриш здесь?
Сержант не поднимает взгляд от бумаг.
– Нет.
– А детектив Уиллоуби?
Наконец тот перестает писать и, тяжело вздохнув, наклоняется на стуле, вытянув шею из-за угла.
– Детектив Джонсон на месте.
Эван хмурится:
– Он новенький?
– Она, и да, новенькая. Только что перевелась к нам из патрульной службы.
– Превосходно! – восклицает Эван таким тоном, что становится ясно, что это не так.
– Подождите там. – Дежурный тычет ручкой поверх наших голов на ряд стульев, откуда мы только что пришли, и мы с Эваном возвращаемся на свои места.
Проходит целых сорок минут, прежде чем дежурный указывает на нас детективу Джонсон, миниатюрной женщине со свежим симпатичным личиком и туго стянутыми в высокий хвост волосами. Держится она чересчур прямо, а выражение лица слишком уж серьезное, молодая женщина с явным желанием что-то доказать и пробить грудью «стеклянный потолок». Она жестом приглашает нас садиться рядом с ее опрятным столом, который кажется чем-то инородным в этой загроможденной, переполненной людьми комнате, где почти все горизонтальные поверхности завалены кипами бумаг и заставлены грязными кофейными чашками. Она изучает мое заявление, приподняв тоненькую, как ниточка, бровь.
– Кто исполнитель?
– Мы надеялись, что это вы нам скажете по номеру сотового, – говорит Эван, прежде чем я успеваю набрать в грудь воздуха, чтобы ответить. Не в первый раз я думаю о том, как хорошо, что он не отправил меня сюда одну. Я никогда не делала этого прежде, до Сиэтла у меня ни разу не было причины даже зайти в здание полиции, а теперь я делаю это уже второй раз за неделю. Я чувствую себя совершенно неподготовленной к этому.
– Судя по всему, этот телефон не стоит на прослушке, – сообщает детектив Джонсон. Она просматривает копии скриншотов, распечатанные помощником Эвана, которые содержат мою переписку с номером 678. Дойдя до первого послания с угрозой, «Скажи мне, где Уилл спрятал деньги, или присоединишься к нему», она смотрит на нас:
– Какие деньги?
– Четыре с половиной миллиона долларов, предположительно украденные мужем миссис Гриффит со счетов компании, в которой он работал.
