Когда Яна исчезла, Виктор обхватил необъятную тетку, называя ее Гретхен, и стал жарко целовать в полные губы, чтобы избежать грозящего ему наказания. Но она была неумолима, и вскоре его руки и ноги были пристегнуты наручниками к спинкам кровати. На ее голове появилась фуражка с эмблемой СС, а в руке – тонкий хлыст. Она стояла над ним, большая, голая и беспощадная. От страха он начал еще больше оправдываться и клясться ей в верности, посылая губами воздушные поцелуи, дергая прикованными руками и ногами.
Яна разбудила его, погладив рукой по голове, потому что он начал громко, смачно причмокивать, и бессвязно, вроде как виновато, бормотать.
Открыв глаза и передернув плечами от пережитого во сне ужаса, он увидел, как со стороны центрального входа появилась маман со своим семейством. Они медленно прошли по настилу, выбирая себе место, где расположиться под солнцем. Виктор немного напрягся, но она прошла мимо, не обратив на него никакого внимания, лишь на секунду задержала взгляд на складной фигуре его жены. От чего ее настроение сразу испортилось, и она тут же высказала на итальянском какую-то претензию мужу. Но тот даже бровью не повел, он уже давно знал характер своей супруги.
Она аккуратно погрузила свое большое тело на шезлонг в тени одинокого дерева на пляже и стала с серьезным лицом раскладывать пасьянс на маленьком пластмассовом столике. Ее муж присел рядом, положил ей на бедро свою ладонь и что-то сказал на ухо, отчего она довольно и игриво улыбнулась. А Виктор подумал: «Наверное, в таких женщинах есть своя изюминка!»
В номере их ждали бутылка французского шампанского, большое блюдо с фруктами и записка от школьного друга с наилучшими пожеланиями отдыха и непонятными намеками на слово чести.
– Бедный Вовка, он вообще свихнулся со своими заводами и фабриками и стал играть в белогвардейского офицера! – решили Виктор с женой, но шампанское с удовольствием выпили за здоровье своих детей, за хороший отдых и за счастье.
Вечер наступил быстро и незаметно, и все в одно мгновение погрузилось во тьму, и вдоль дорожек, ведущих в разные стороны, загорелись ночные неяркие фонарики, создававшие мягкий уют. Выхваченные светом из тьмы цветы казались нереальными и какими-то волшебными.
Они уже давно выпили шампанское и перешли на джин с тоником, наслаждаясь мгновением и завидуя тем, кто может это позволить себе, когда захочет. Из его головы с каждым проведенным здесь днем все больше выветривались старые понятия о равенстве и справедливости. Он вспоминал друзей, которые пашут с утра до вечера, пытаясь прокормить семью. А максимальный отдых, какой могут себе позволить, – это съездить за грибами всей семьей, сделав заодно и заготовки на зиму, или позагорать на пляже у моря, пообедав заранее приготовленными дома бутербродами с вареной колбасой. Конечно, у самых богатых его друзей были свои огороды на берегу Даугавы или недалеко от аэропорта, но это касалось везунчиков. А здесь – просто праздник жизни, из которого не хотелось возвращаться никогда.
В ресторане неподалеку от их столика еврейское семейство из Риги праздновало день рождения молодого симпатичного мужчины, судя по всему врача. Потому что большинство разговоров крутилось вокруг медицины.
Потом, когда принесли вино и разлили его по бокалам, слово взяла бабушка юбиляра, пожилая дама, одетая в светлый костюм под цвет ее густых седых волос, на шее у нее были красивые старинные бусы из янтаря, а в ушах маленькие сережки с такими же камушками.
Когда она заговорила, весь зал чуть затих, прислушиваясь. Ее голос чуть дрожал от волнения и любви к внуку: «Я всегда хотела, чтобы Арик стал хорошим человеком! И он поступил в училище медсестер! А там кончил на фельдшера! Или на врача?» – чуть засомневалась она.
От смеха, казалось, рухнут стены. Вместе с еврейской семьей рыдал весь зал. Зато этот день рождения запомнили не только они, но и небольшая часть Европы. Тем, кто не понимал русского языка, перевели это интересное словосочетание соседи, и веселье удалось на славу. С разных сторон поднимали бокалы и выпивали за здоровье именинника. У всех появилось ощущение праздника. В этот вечер Виктор и Яна не пошли на море, они вернулись в номер и сразу легли спать, утомленные насыщенным днем.
Сны на этом острове в первые дни могли свести с ума кого угодно, потом человек привыкал к такой игре мозга и считал все происходящее после того, как он закрыл глаза своей еще одной, параллельной жизнью, доступной только ему одному. Может, виной тому была древняя история острова, где жили боги и откуда они отправлялись на битву с титанами. Наверное, от того далекого прошлого здесь сохранилась аура, в которую окунался человек, уходя в сон, и там он получал откровения в виде загадок, а может, просто шутки от самих древних богов.
Виктор в сны не верил, но когда спал, не мог отличить, где явь, а где сон, поэтому все переживал так, словно это происходило на самом деле. Да и кто точно знает, где наша жизнь сон, а где нет.
