Вверх к подножию громадины Эйгера вела извилистая тропа. Конечно, туда можно было и доехать на маленьком специальном поезде из нескольких вагонов, в которых поднимали ленивых туристов. Но это было не для них. Вдохнуть свежий утренний воздух гор с ароматом альпийских лугов, наслаждаться открывающимися перед тобой пейзажами, когда по твоему лицу стекают струйки пота, – только тогда ты сможешь ощутить себя частью всего этого величия и красоты. А когда ты все это видишь через прозрачное стекло, ощущение, словно сидишь перед телевизором на мягком диване и смотришь «Клуб кинопутешествий».
Здесь зелень кончалась, и вверх уже шла каменистая тропа. Чем было выше, тем суровей – редкая трава пробивалась среди разбросанных валунов, и ветер уже не казался таким теплым, а с ледников приносило запах зимы, словно включили гигантский кондиционер.
Недаром эту гору прозвали Белой коброй, или Стеной смерти – она казалась совершенно неприступной, страшной и в то же время непреодолимо манящей. И многие под гипнозом этой горы-кобры становились ее жертвами.
Горячий сладковатый чай из термоса, бутерброды, аккуратно разложенные Мадиной на большом валуне, и потрясающий вид Гриндельвальдской долины привели Эрика в приподнятое настроение.
Он смотрел на этот склон и вспоминал всех тех, кто пытался на него подняться. Удалось это немногим, и одним из них был его кумир Герман Буль. Там в далеких пятидесятых прошлого века погиб известный итальянский альпинист Стефано Лонжи. Его тело не могли снять с горы несколько лет, из-за чего в деревне Клейн Шеддег местные жители за большие деньги сдавали в аренду подзорные трубы, чтобы любопытные до неприличия туристы могли полюбоваться на погибшего героя. Может быть, это и есть та смерть, ради которой стоит жить и стремиться к чему-то недостижимому? Правда, один из столпов альпинизма Вальтер Бонатти, не поднявшись на эту гору, сказал: «Никакая гора не стоит человеческой жизни!» Но Эрику так хотелось вдохнуть в себя этот неповторимый дух авантюризма, удачи или поражения.
На следующий день он вышел из дому в пять часов утра с большим рюкзаком за плечами и такими же большими надеждами. Перед самыми дверями его обняла Мадина и тихо произнесла:
– Помни, ты живешь в этом мире не один!
Ему было хорошо знакомо это предстартовое волнение, от которого даже слегка подташнивает. Он размеренно шагал по тропе, но его мысли были не на горе, они были рядом с Мадиной. Он вспоминал, как они познакомились, как впервые, словно случайно, дотронулся до ее щеки губами. Как она родила ему первого сына. И многие другие моменты жизни пробегали перед его глазами: первый поход в горы вместе с ней, потом с детьми; жизнь казалась удивительно длинной, и воспоминаниям не было конца. До подножья оставалось уже совсем недалеко.
Мадина испугалась неожиданного стука в двери, понимая, что ей могут принести любую весть.
За дверью стоял счастливо улыбающийся Эрик, похожий на озорного, слишком быстро поседевшего мальчишку, а не на степенного институтского профессора.
– Мадиночка! Самую большую высоту в своей жизни я покорил много лет назад! И эта высота – ты! И зачем мне рисковать, если я могу ее лишиться? Ни за что! Дай я тебя поцелую!..
Они целый вечер проболтали, вспоминая свои путешествия по горам, запивая их молодым красным вином и чувствуя, что у них все еще впереди.
Полная луна и яркие созвездия отражалась на ровной поверхности бассейна. Казалось, что можно разбежаться и нырнуть к самым звездам. Отдыхающие разбрелись по своим номерам и в воздухе повисла тишина, птицы заснули высоко в скалах и кронах пальм. Фарбус лег на влажный от ночного воздуха шезлонг и стал разглядывать небо, словно что-то там искал…
Рядом с созвездием Большой Медведицы появилась едва заметная точка и, словно маленький метеорит, ярко прочертила полнеба и остановилась прямо над ним. Он приподнялся на локте и с любопытством стал всматриваться в знакомый силуэт с луком и колчаном со стрелами за спиной.
– Здравствуй, добрый друг всех мечтающих о любви!
– Привет, Фарбус!
– Что нового во Вселенной?
– Как всегда, свет и рядом тьма! Как ты?
– Ищу!
– Та, что ты видел сегодня, – это не она!
– Знаю. Сегодня я увидел по ее рисунку, что она влюблена! Твоих стрел дело?
Амур чуть заметно улыбнулся:
– И кто-то сегодня объяснил ей это. Ты опять начал заниматься своей работой?
Фарбус задумался.
– Наверное, я никогда и не прекращал.
– Знаю!
– Ты раньше посылал в ее сердце любовь? Или это впервые?
– Нет! Это впервые! Но это из первых лучей солнца на всю жизнь! И они все равно вместе не будут – он монах и необычный человек.
– Такой, как я?
– Нет! Он создан извращением человеческого ума, но, вопреки этому, ему дана чистая душа с незаурядными способностями. Ты же знаешь, не всякий, имеющий руки и ноги, может считать себя человеком.
– Я бы хотел на него взглянуть.
– Нет ничего проще! Он в монастыре на вершине вон той горы, – и Амур указал рукой вверх, в темноту.
