Сталин не отличался взвинчено-эмоциональной речистостью, способной зажечь толпу на какую-нибудь многошумную акцию-манифестацию, но был от природы сообразителен, а приобретенный с годами опыт боевика-экспроприатора добавил его действиям выверенной расчетливости. Будучи убежденным противником царского режима, он в свои молодые годы не мог не замечать, как быстро развивается экономика России, как наполняется людьми за счет невиданного доселе прироста населения. Страна переживала очевидный творческий подъем, который вызревал в ее недрах на протяжении многих веков. Этот подъем и привел Россию к «февралю», после которого разразился хаос, оказавшийся столь благоприятным для «октября». Именно благодаря «октябрю», он, сын пьяницы-сапожника, недоучившийся семинарист, каторжник стал самым влиятельным человеком в разрушенной стране. Но хаос не может длиться вечно, его необходимо укрощать. И после десятилетнего перерыва сложились благоприятные предпосылки, чтобы возобновить тот творческий подъем, очевидцем коего Сталин явлился в молодости. Для этого требовалось собрать плодотворных, дееспособных людей, не уехавших за границу и не погибших в хаосе. По возможности, следовало приглашать и талантливых иностранцев, причем, приглашать на самых привлекательных для них условиях. Тогда можно будет направить созидательную энергию тех людей в новое русло, позволяющее превратить их интеллектуальную мощь в электричество, в механизмы, в новые виды оружия, в новые сорта злаков и в новые, невиданные доселе материалы.
Революционный потенциал «февраля», пусть и в малой своей доле, но укрепил численно партию и авторитет Сталина в партийных рядах в качестве настойчивого и последовательного борца с «шовинизмами». Та молодежь, которая вначале своей общественно-политической деятельности относилась к безалаберным анархистам или к запальчивым националистам, вовлекаясь в политическую борьбу под руководством Сталина, быстро дисциплинировалась и проникалась идеями интернационализма. А ведь могли оказаться в рядах «контры» и пойти в «расход». Вместо акций ликвидации, Сталин стремился пускать людей в «дело». Он хотел воспользоваться тем творческим подъемом, который переживала Россия до мировой войны, и который резко пошел на убыль в лихолетья социальных бурь. Необходимо было незамедлительно восстановить тот подъем, придав ему иную направленность. Не православную империю должны возвышать люди своим трудом и вдохновением, а первое в мире государство рабочих и крестьян. Сталин искренне верил в то, что люди, в своем подавляющем большинстве, поддаются перевоспитанию, переплавке, переделке. В конце концов, человека под страхом смерти можно заставить делать все что угодно — это наглядно показал опыт гражданской войны.
