Кроме реестровых казаков существовали сечевые - вольные, подчинявшиеся только своему гетману, впрочем, лишь во время войны.
Казачья свобода, по мере усиления тяжести крепостного гнета, все больше привлекала крестьян окраинных польских земель. Все хотели быть казаками. Конфликт обострялся - одно за другим вспыхивают восстания, жестоко подавляемые Варшавой. Социальный и национальный конфликты были резко обострены конфликтом религиозным. Брестская уния 1596 г. дала сигнал к наступлению на православную церковь: отбирали храмы, была ликвидирована церковная иерархия, преследовались верующие. Казаки выступили в защиту веры. Это не было следствием их религиозности. В Запорожье не было ни одной церкви, туда не допускались священники. Во время набегов казаки с одинаковой легкостью грабили православные и католические храмы. Защита православия стала знаменем, ибо освящала их борьбу. В 1620 г. предводитель запорожских казаков Петр Сагайдачный, ходивший в Смутное время с поляками против Москвы, убедил проезжавшего через Киев иерусалимского патриарха рукоположить киевского митрополита и посвятить епископов.
Тяжелое положение украинских крестьян понималась и трезвомыслящими поляками. В их среде появилось четверостишие на латинском языке, убедительно объяснявшее причины восстаний: «славное польское королевство - небо для знати, рай для евреев и ад для крестьян». Казацко-крестьянское недовольство, естественно, выливалось в вооруженные выступления, ибо не только казаки, профессиональные воины, но и крестьяне, частые жертвы татарских набегов, были вооружены. Вспыхивавшие одно за другим восстания не были направлены против королевской власти, они были своеобразными обращениями к королю с просьбой восстановить справедливость, попираемую магнатами, евреями, униатскими и католическими прелатами.
В 1632 г. казачья делегация, приехавшая после смерти Сигизмунда III в Варшаву и потребовавшая права участвовать в выборах нового короля, основываясь на том, что казаки такая же часть государственного организма Речи Посполитой, как и шляхта, услышала в ответ: волосы и ногти тоже части организма, но их подстригают, когда они слишком вырастают.
Разгром очередного восстания в 1638 г., казалось, положил конец казачеству. Реестр был сокращен до 1200 человек, у казаков отобрали право выбирать гетмана и старшин, Варшава прислала правительственного комиссара, отнимались казачьи земли. Следующее десятилетие - время быстрой, интенсивной польской колонизации Украины.
Личная обида, нанесенная казачьему сотнику Богдану Хмельницкому (сосед-шляхтич захватил его имение, украл любимую жену, запорол до смерти десятилетнего сына) стала искрой, зажегшей пожар. Богдан Хмельницкий бежал на Сечь и поднял запорожцев на борьбу за казачьи права. Талант полководца и дипломата, привлекательность личности, популярность лозунгов, слабость польского правительства принесли победу, поразившую своей неожиданностью самих победителей - казаков.
Готовясь к восстанию, Богдан Хмельницкий не только разослал по всей Украине гонцов, звать на бой за веру и против панов, он сам отправился в Крым просить помощи у хана. 4 тысячи татарских всадников явились на Украину поддержать казаков и пограбить вволю. Казацко-татарское войско одерживает одну за другой сокрушительные победы над поляками (под Желтыми водами и Корсунем): берет в плен командующих и офицеров, захватывает оружие. В руках Богдана Хмельницкого оказывается вся юго-западная Русь.
Разрушение мифа о могуществе польской армии увеличивает силы восставших: казачье войско пополняется тысячами крестьян, поднимающих оружие против помещиков. Смерть короля Владислава в мае 1648 г., сразу же после поражения поляков под Желтыми водами, отвлекает внимание Варшавы от войны на Украине. Пользуясь этим, татары и казаки, под водительством Хмельницкого, осадили Львов и подошли к Замостью, вступив на территорию собственно Польши. Казалось, запорожский гетман открыл себе дорогу к Варшаве. Но Богдан Хмельницкий не вел войны с Польшей. Николай Костомаров, автор трехтомной биографии гетмана, упрекает Хмельницкого в нежелании продолжать победоносное шествие в глубь Речи Посполитой: «Он мог бы заставить панов согласиться на самые крайние уступки… совершить коренной переворот в Польше, разрушить в ней аристократический порядок, положить начало новому порядку, как государственному, так и общественному». Историк заключает: «Он не был ни рожден, ни подготовлен к такому великому подвигу». И объясняет это тем, что «сын своего века, Хмельницкий усвоил польские понятия, польские общественные привычки, и они-то в нем сказались в решительную минуту»64.
