Весной 1696 г. Азов вновь был осажден, на этот раз и с моря. В июле крепость сдалась. Победа произвела огромное впечатление. Русские войска уже давно не знали успеха. Победа над султаном повышала значение Москвы в глазах Запада, не перестававшего воевать с Оттоманской империей. Москва стала свидетельницей невиданного триумфа. Была построена грандиозная триумфальная арка не менее 10 м высотой, украшенная совершенно непонятными москвичам эмблемами и надписями. Образцом для триумфа служили триумфы римских императоров. Поэтому всюду висели лавровые венки, надписи гласили о подвигах Геркулеса и Марса. На русский язык были переведены слова Цезаря: «Приидох, видех, победих». Кто имелся в виду - озадаченным зрителям было неясно: шествие возглавляли кареты, в которых ехали главнокомандующий боярин Шеин, затем адмирал Лефорт, а за ними шел пешком в черном немецком платье - мундире капитана - царь Петр. Ничего подобного Москва никогда не видела и даже не могла вообразить.
Петр одновременно ощущает недостаточность победы, необходимость ее закрепить, развить и уверенность в своих возможностях. Он призывает боярскую думу «схватить фортуну за власы» и найти средства для реализации плана царя: построить флот и выйти в Черное море для продолжения войны с турками. Для строительства флота не было денег и не было специалистов. Вводится специальный тяжелый налог: все жители московского государства участвуют в сооружении кораблей. Организуются «кумпанства», группы землевладельцев, как духовные, так и светские, которые обязаны обеспечить строительство одного корабля, свои корабли должны были построить купцы. Специалисты - корабельные мастера, плотники - выписывались из-за границы. Царь подгоняет строителей, переселяет три тысячи стрельцов с семьями в Азов, начинает сооружение порта в Воронеже.
Павел Милюков, исследовавший состояние русского народного хозяйства в период петровских реформ, констатирует: «Построенные «кумпанствами» корабли оказались позднее никуда не годными, и весь этот первый флот, стоивший населению около 900 тыс. тогдашних рублей (ежегодно казна собирала около 1,5 млн. рублей налогов), не мог быть употреблен ни для каких практических целей»21. Военные походы, конца которым не предвиделось, ибо Петр готовился воевать с «неверными», лихорадочное строительство флота, тяжелые подати, изобилие иноземцев в окружении царя - вызывали нараставший ропот.
Сергей Платонов в биографии Петра пишет: «…Позднейший наблюдатель его действий в этот период готов признать в Петре не зрелого политика и государственного деятеля, а молодого утописта и фантазера, в котором своеобразно сочетались сильный темперамент и острый ум с политической наивностью и распущенным мальчишеством»22. Историк говорит о себе, «позднейший наблюдатель». Он начинает биографию царя-реформатора в 200-ю годовшину со дня его смерти. Но это - одновременно - 8-я годовщина Октябрьской революции. Великий писатель Андрей Платонов пишет, примерно в это же время, историческую повесть «Епифанские шлюзы» о строительстве по плану Петра канала между Доном и Окой, который был частью великого проекта соединения русских рек каналами, чтобы создать «сплошной водный тракт» между Балтикой и Черным и Каспийским морями. Историк и писатель обнаруживает сходство между планами Петра и планами Сталина: строительство ускоренными темпами, не взирая на жертвы и конечный результат.
Даже критики деятельности Петра, как современники, так и позднейшие наблюдатели, не отказывали ему в последовательности. Понимая необходимость подготовки собственных специалистов, Петр отправляет за границу 61 стольника (23 из них носили княжеские титулы), сопровождаемых солдатами (по одному при каждом). А затем, в марте 1697 г. отправляется за границу сам, в составе огромного посольства. Во главе посольства были поставлены сибирский наместник Федор Головин и адмирал Лефорт. Царь ехал инкогнито, как капитан Петр Михайлов. В постоянном желании Петра оставаться в тени, выдвигая на авансцену своих слуг, была игра, которую так любил царь, было искреннее убеждение в том, что другие знают больше него и он должен учиться.
Царь покинул страну несмотря на очевидные признаки нараставшего недовольства. В начале 1897 г. монах Авраамий подал Петру обличение поступков царя. В числе главных обвинений были упреки в «играх», которыми увлекается царь, вместо того, чтобы заниматься государственными делами. Монаха пытали, и он показал на многих, которые осуждали Петра и его правление, как «неугодное Богу». В феврале, за две недели до отъезда, царю донесли о заговоре стрелецкого полковника Ивана Цыклера, готовившего убийство государя. В свое время полковник поддерживал Софью, и следователи искали нити, связывавшие заговорщиков с бывшей правительницей. Несмотря на жестокие пытки, связи обнаружены не были - заговорщиков казнили, стрельцов удалили из Москвы, доверив охрану столицы полкам, которыми командовали иностранцы; надзор за Софьей был усилен.
