Экономические интересы, несомненно, могли оказывать влияние на политику, но в то время только косвенное и слабое. Александр Солженицын, сжато изложивший 300-летнюю историю царствования Романовых, задает, когда пишет об Александре I, вопрос: «Зачем надо было нам вмешиваться в европейские дела?»31. Можно искать ответы в политических и экономических причинах, но важнейшей, на мой взгляд, была причина психологическая: Александр I знал, что он держит в своих руках великую империю, которая может, а поэтому должна решать судьбу Европы и мира.
Переговоры Николая Новосильцева в Лондоне шли в двух планах: велись разговоры о создании специального органа, который следил бы за сохранение мира в Европе, одновременно велись конкретные переговоры о новых границах для старых и вновь образуемых (после победы над Наполеоном) стран. Посланник Александра I давал, кроме того, политические советы своему собеседнику английскому премьер-министру Уильяму Питту Младшему. Новосильцев рекомендовал Питту, представлявшему партию вигов (либералов), включить в правительство консерваторов (тори). Демократия еще не пришла в Россию, но как она должна действовать, там уже знали.
Споры о деталях (границы итальянских княжеств, отказ англичан передать русским протекторат над Мальтой, размеры субсидий) закончились подписанием и ратификацией соглашения в конце июля 1805 г. Через десять дней к нему присоединилась Австрия. Считая две войны против Франции, которые вел Павел I, новый антинаполеоновский союз был назван III коалицией.
В числе обид, накопившихся у Александра «против корсиканского тирана», были личные. Герцог Энгиенский был захвачен, как сказано выше, на территории Бадена, естественным покровителем которого считал себя Александр, супруг принцессы Баденской. Еще более оскорбительным был ответ Талейрана на русскую ноту протеста: если бы Александр знал, что убийцы его отца находятся в нескольких километрах от русской границы, разве он не поступил бы так же, как Наполеон с герцогом Энгиенским? Александр никогда не забыл этого публичного обвинения в участии в убийстве Павла. Очень обидным было коронование в мае 1804 г. Наполеона императором.
Началась война, главной задачей которой, как пишет с неожиданной откровенностью советский историк в 1992 г., «было установление русско-английского господства в Европе»32. Русские войска двинулись к Дунаю, Висле и Одеру. Адмирал Сенявин был отправлен в Средиземное море для защиты Ионических островов: базой русской эскадры был назначен остров Корфу. Австрийские войска должны были соединиться с русскими армиями на территории Германии и «освободить» Италию. Предполагались также действия английского и шведского экспедиционных корпусов.
Проблемой являлась Пруссия. Для встречи с Наполеоном необходимо было пройти через прусскую территорию. В коалицию она не вступила, ибо рассчитывала получить согласие Франции на захват Ганновера и шведской Померании. Русским армиям пройти через свою территорию Пруссия запретила, согласившись только после того, как маршал Бернадот провел свой корпус через земли прусского короля, никого не спрашивая. Благодарный Александр поспешил в Потсдам, где подписал договор с Пруссией, дававший ей право посредничать между членами III коалиции и Францией. В секретной статье Александр соглашался поддержать приобретение Ганновера, что было грубым нарушением договора с Англией.
Из Потсдама император отправился в армию, что означало практическое отстранение от командования генерала Кутузова. К тому времени, когда Александр прибыл в Ольмюц, где стояла армия, австрийские войска под командованием генерала Мака были наголову разбиты в Баварии и капитулировали. Наполеон занял Вену. Австрия потеряла всякий интерес к войне, ибо могла выбирать только между зависимостью от Александра или Наполеона. Присутствие императора в армии в качестве верховного главнокомандующего никогда не приносило военного счастья. Петр I потерпел тяжкое поражение на Пруте. Александр проиграл битву под Аустерлицем. Тяжелейшим ударом по Российской империи было решение взять на себя верховное командование, принятое Николаем II в 1916 г.
К решительному сражению толкали Александра австрийские союзники и пропрусские советники, отговаривал генерал Кутузов. Сторонники сражения ждали от него развязки войны.
