Но я слишком поздно понял: тяжелее всего менять души людей. А без этого не сделать ничего. Всегда были звавшие людей к лучшему. Иные из них и в самом деле верили, в то, во что говорили. Но… Ты сама знаешь сказку про убийцу дракона. Очень тяжело, взглянув на богатства поверженного исполина не уподобиться ему. И не заметить, как у самого кожа покрылась чешуёй, а зрачки стали вертикальными. Да и не в зрачках дело.
Ты молода, и не поймешь. И ты стоишь как тот щенок с горячим сердцем и яростью во взгляде, стоишь, сжимая волшебный меч. Стоишь, готовая крикнуть Конец дракону! И искренне будешь верить, вытирая меч, что и вправду конец. А ведь это будешь уже и не ты. Это будет новый дракон. Какое-то время ещё похожий на человека.
— Да, ситуация развесёлая, — с нервной усмешкой сказала М. С., - Играли, играли в гуманизм, ну вот и доигрались: до второго издания Варфоломеевской ночи в лучшем случае, а то и до чего-нибудь похуже. Разве что мы не гугеноты, и в отличие от них знаем, что нас собираются резать.
— Но ведь пока только идёт митинг, — неуверенно сказал кто-то.
— Митинг! — передразнивает М. С., -А ты в курсе, что за публика собралась на этом ''митинге''? Нет? Ну, тогда объясняю популярно: ''Союз свободной молодёжи '' в полном составе, ''Лига жертв тоталитарного режима'', ''Партия духовного возрождения'' со своими боевиками, почти вся шпана из распущенных колоний, ну, разумеется ''взрослые'' демократические партии плюс ''народная'' милиция. Ну, и почти все столичные люмпены. Продолжить списочек?
— Достаточно.
Но М.С. что называется, прорвало.
— А теперь о лозунгах и методах, которыми эти лозунги собираются притворять в жизнь. Первый — Очистим наш великий город от палачей и карателей, обеспечим жильём неимущих. Как они собираются очищать город от враждебных элементов, и главное, какими методами, думаю понятно. Сразу предупреждаю: обеспечить эвакуацию мирного населения мы сейчас не в состоянии, а на митингах уже около пятидесяти тысяч народу. И скоро они двинуться.
Наступила тишина. Жутко стало всем. Многие из грозных ''Чёрных Саргоновцев'' может быть впервые в жизни испытали такой страх. В полном смысле слова животный страх. Угроза нависла над каждым из них, ну это-то ладно, к жизни такой они более-менее уже привыкли. НО за их спинами был огромный городской район, а там — женщины и дети, вся вина которых состояла только в том, что их мужья и отцы имели несчастье служить в саргоновских частях или работать в спецслужбах.
— Сколько у нас людей? — спросил один из командиров рабочих дружин.
— Достаточно. Но…
— У них больше…
— Разумеется. Части с севера невозможно перебросить быстро. Дней пять. Не меньше. Да ещё саботаж на железных дорогах…
Всем и так ясно, это слишком поздно.
— Улицу мы перекрыть не сможем — сказал один из полицейских
— Что же тогда?
Не меньше минуты продолжалось общее молчание, потом М.С. выдавила сквозь зубы.
— Когда дом горит, стекол не жалеют — все повернулись к ней, а она продолжила — В нашем распоряжении арсенал, там достаточно пулемётов…
— Что вы предлагаете? — спросил Дмитрий.
— А ты сам подумай. Они пойдут по проспектам N3,5,8 и возможно 11, а так же по улицам N123 и 125. Дома там не слишком высокие и много подвальных и чердачных окон выходит на улицу. Вот и думай сам.
Они все звери травленные, и сразу поняли намек.
— Будут сотни убитых…
— А иначе будут тысячи. Нам придётся бить, чтобы не быть побитыми. Да и страна наша. Подороже стоит.
Генштабист мрачно сказал:
— У нас будет столько пулемётчиков?
— А ты хочешь снова увидеть жену и детей? Пулемёты и знание маршрута этого быдла наш единственный козырь. Вот так. Действуем! Я беру на себя проспект 3 и 11, полковник 36, Они все имеют цифровые коды, под которыми проходят в переговорах и на совещаниях. Эти цифры стали настолько привычны, что временами заменяют им имена. Полковником 36 — Дмитрий, — проспект 5 и обе улицы, подполковник 43- проспект 8, каждый действует по обстановке. Всё! Вопросы есть?
— Да, — сказал 43, - рабочие дружины. С идеологической стороны я в них полностью уверен, но вот с боевой…В них много допризывников, и лиц, уже давно прошедших военную службу.
— А кто сказал, что будет бой? — некоторое время все молчали, потом М.С. Закончила, — Оружие у них, конечно, есть, но уж мы постараемся, чтобы они его не успели применить. Всё. Закончили. Расходимся. Полковник сто двадцатый и капитан двадцать пятый задержитесь.
Все поднялись и направились к двери.
— Хозяйка, — негромко сказал Гарбор, — а что потом?
— Когда ''потом''?
— Когда мы их обстряпаем. Что тогда?
— А что, не ясно? Старый план никто не отменял, по нему и будем действовать, благо другого у нас всё равно нет. А такого нахальства от нас они не ждут. Слишком привыкли к парламентским методам борьбы чёрных саргоновцев, ну теперь они узнают, что чёрными нас зовут не зря.
''Нахальство, видите ли, ничего не скажешь, подобрала термин ''- подумал Гарбор, но в слух ничего не сказал. Его жизнь и судьба всё равно намертво связана с чёрными саргоновцами, и с этим ничего не поделаешь. Он тоже поднялся и вышел.
